— Хороший вопрос, Мари, — маг посмотрел на меня почти с уважением. — Но, боюсь, ты не натворила ничего такого, что могло бы ему не понравиться. Так что здесь тебе опасаться нечего.
— А что может ему не понравиться?
Кондор рассмеялся в ответ.
— Вряд ли ты способна на такие вещи, милая. Да и Бранн — не суровый бог, карающий за малейшую провинность. И все-таки, Прис больше ничего не говорила?
Я помотала головой и сделала еще один глоток.
— А должна была?
Он вздохнул:
— Все ритуалы связаны с определенными рисками, а Присцилла очень хорошо знает и ритуалистику, и эти риски. Я опасался, что она решит испытать твою стойкость, но, к счастью, ошибся. Или ей было не до того, — Кондор хмыкнул. — Шамас выбрал удобный момент, чтобы зайти в гости.
— Почему она его не любит? — спросила я, чувствуя, что меня начинает серьезно клонить в сон.
Видимо, то, чем он меня поил, начало действовать.
Кондор улыбнулся — загадочно и ехидно:
— Это долгая история и, боюсь, относится к тем самым чужим тайнам. Если ты не против, я провожу тебя и отдам в руки горничной. Может быть, разговор в библиотеке еще не закончился…
— Ахо предложил мне сотрудничество… — вспомнила я. — В присутствии Корвина.
— Я знаю, — Кондор смотрел прямо на меня. — Если бы он этого не сделал, я бы расторгнул нашу с ним сделку. И ему бы это не понравилось, поверь.
Фонарь был тяжелым. Металлическое кольцо, за которое я его держала, холодило руку даже сквозь перчатку, а волшебный кристалл, в отличие от свечи, не грел. Фонарь раскачивался, световое пятно сдвигалось, тени разбегались по снегу и меняли очертания. Я шла осторожно, чтобы не поскользнуться на покрытых тонкой наледью булыжниках, время от времени цепляясь за рукав Кондора.
Тропинка уперлась в стену, огораживающую дом и сад от остального города, и лорд Парсиваль, который шел впереди нас, резко остановился и поднял свой фонарь чуть выше.
В стене была арка, а в арке — темная деревянная дверь, которую наполовину скрывали длинные сухие ветки какого-то растения. Оно наползало откуда-то сверху, свешивалось какой-то причудливой занавеской, чуть качаясь от ветра. Я задрала голову, пытаясь рассмотреть, что там, за стеной, и лорд Парсиваль хмыкнул:
— Здесь рядом холмы, леди Лидделл, — сказал он, протягивая Кондору что-то — в полумраке я уловила тусклый блеск металла. Ключ. — Эта дверь открывается в один из них, прямо в подземные галереи, которые были построены вместе с этим городом. Вторая такая же есть в подвале дома, но, признаюсь, эта дорога кажется мне более… хм… простой.
Он смотрел на меня с легкой насмешкой, словно бы ждал — не сбегу ли я прямо сейчас, в шаге от этого странного испытания. Я зачем-то схватилась свободной рукой за свое собственное запястье, словно помогая себе держать фонарь, который, пока мы стояли здесь, стал еще тяжелее.
Хотелось сказать какую-то ерунду про призраков или про царство фэйри, но я все еще робела перед старшим дель Эйве.
Он протянул мне руку, предлагая опереться на нее, и посмотрел поверх моей головы на сына, который, поставив фонарь на снег, с непривычной для меня медлительностью открывал дверь. Внутри нее что-то щелкнуло, когда он провернул ключ — два раза, тихо скрипнули петли — дверь открывалась внутрь, прямо в темноту — куда более густую, чем темнота сада или небо над нашими головами. Я впервые за утро почувствовала укол страха — не потому что впереди меня ждало что-то неизведанно и, как мне подсказывал опыт, возможно, неприятное. Впереди был путь через темноту, пахнущую затхлостью, сырой землей и прелыми листьями.
Лорд Парсиваль слегка сжал мою ладонь, словно почувствовал мой страх.
— Там лишь пыльные камни, песок и корни растений, — улыбнулся он чуть теплее. — Никаких колдовских туманов и скелетов. Разве что крысиные.
— Я боюсь не призраков, а того, что окажусь там заперта, — ответила я серьезно. — Под землей.
— Эти катакомбы строили люди и, поверь мне, Мари, из них намного больше выходов, чем из иного дома, — Кондор поднял фонарь и посмотрел на отца. — Спасибо, — сказал он, убирая ключ в карман, аккуратно и осторожно.
Парсиваль медленно кивнул в ответ и подтолкнул меня к двери.
— Удачи, леди Лидделл, — сказал он и, приложив ладонь к груди и слегка наклонив голову.
Кондор пропустил меня вперед, на пару шагов, чтобы закрыть дверь, отрезав нас от мира. Я застыла, оглядываясь: круглая, с низким сводчатым потолком комната была похожа на садовую беседку или ротонду, с той небольшой разницей, что находилась под землей. Еще одна арка, расположенная точно напротив входа, вела дальше во тьму. Здесь было пыльно, холодно и до жути тихо. Я задрала голову — кое-где в расщелинах между камней торчали корни белесые корни растений.
Кондор озирался вокруг примерно так же, как я, внимательно вглядываясь в символы, выбитые на стенах. К одной из надписей он даже подошел, провел ребром ладони по мрамору, смахивая пыль.
— Ты здесь не был? — спросила я.
Кондор покачал головой в ответ:
— Нет. Здесь — не был, — он стянул с руки перчатку, которая и без того была обрезана так, чтобы оставлять пальцы открытыми, и плотно приложил ладонь к стене, которая его заинтересовала. — Но кое-что знаю.
Над аркой, уводящей дальше под землю, зажглись три небольших кристалла. Стало видно ступени, короткую, забирающую вбок лестницу, очень узкий проход, в котором, кажется, нам придется идти друг за другом.
По спине поползли мурашки, словно в нее кто-то посмотрел.
Кондор отряхнул руку, поправил перекинутую через плечо сумку и самодовольно улыбнулся.
— Я пойду первым, — сказал он, заглядывая во тьму. — Здесь должен быть небольшой спуск и дальше начнется просторная галерея. Ну, чего ты ждешь? — он протянул мне руку.
Я на всякий случай обернулась, чтобы убедиться, что оставляю за спиной только пустоту и закрытую, пусть и не запертую дверь, и крепко вцепилась в ладонь своего проводника.
Не зря — ступеньки были узкими и скользкими, поворот — слишком крутым, словно бы лестница шла винтом, и я спускалась осторожно и медленно, опираясь на чужую руку. Изо рта вырывался пар, каменные стены были холодным, где-то покрытыми тонким слоем льда, и, если честно, мне не очень хотелось к ним прикасаться. Чем ниже, тем более затхлым казался мне воздух и тем больше тяготила тишина, но закончилось это быстро.
Мы вышли из небольшого коридора, действительно куда более просторного, чем лестница, пусть все с таким же низким потолком, и оказались на перекрестке, в круглой комнате, как та, что была наверху. Так же, как и наверху, здесь были кристаллы над каждой из трех арок. Кондор зажег их и, бегло прочитав надписи на стенах, выдохнул.
— Вон там — выход из подвала, — сказал он, ткнув пальцем на левую арку. — А нам туда, — он кивнул вправо и, подхватив меня за руку, потянул за собой.
Здесь действительно не было ни призраков, ни скелетов. Только отделанные камнем стены, желобки для стока воды, ниши с кристаллами в стенах и пара поворотов куда-то — с мраморными табличками, на которых были выбиты надписи. Темнота, тишина и неприятно холодный воздух. Иногда ход шел под уклон, иногда встречались короткие лестницы, подземные залы, небольшие, иногда — с колоннами, барельефами на стенах, более высоким, чем везде, потолком, с закрытыми дверьми и пустыми нишами в стенах.
— Когда строили Галендор, эти ходы связывали несколько важных для города мест, — сказал Кондор. — Академию, несколько особняков, храмы. И выходили за пределы города.
— На случай войны?
— Не только. В мирное время людям, которые охраняют этот город и правят им, тоже нужно поддерживать между собой связь. И не только между собой, но и… — Кондор задумчиво посмотрел вдаль, в темноту, которая расступалась перед нами. — В этом мире есть места, куда просто так не попасть, Мари. И есть дороги и двери, которые создаются именно для того, чтобы ими пользовались с особой целью. Как мы сейчас, — он повернул голову в мою сторону. — Не страшно?