Под словом «они», как верно догадался Трун, могли подразумеваться только высшие эшелоны власти Бразилии, но подтверждать, что «они в курсе», эти господа вовсе не спешили.
Предав огласке тот факт, что чужая экспедиция не только совершила возмутительное вторжение на территорию «бразильской провинции», но и похитила славу первопроходцев Венеры у номинальных хозяев этой планеты, Космическое Ведомство, да что там, все правительство Бразилии выставило бы себя на посмешище. По всей видимости, они решили держать событие в тайне до тех пор, пока не будут подготовлены контрмеры, – а там, глядишь, и вовсе ничего разглашать не потребуется.
Другую заинтересованную сторону тоже устраивало молчание: пока оно длится, никто не полезет к австралийскому правительству с неуклюжими обвинениями, не решится на явные или тайные репрессалии. Обе страны решили извлечь максимум выгоды из отсрочки, которую им предоставили законы движения небесных тел.
Как только на Венере установили и накачали купол, все участники экспедиции принялись лихорадочно составлять карты, фотографировать, собирать пробы воздуха и воды, образцы горных пород, растительности и насекомоподобной живности. Люди трудились от зари до зари, даже не помышляя о стационарных исследованиях и классифицировании материала, – лишь бы поскорее погрузить все подряд на опустевшую «Двойку» и отправить к удаляющейся Земле. Только после старта снабженческой ракеты экспедиция позволила себе передышку, а потом занялась благоустройством купола, насколько это позволяли ее средства.
А в Рио командование Космических Сил столь же лихорадочно снаряжало венерианскую экспедицию, доставало «из нафталина» специалистов и формировало отряд, способный не только достичь планеты, но и провести, если потребуется, полицейскую операцию.
Когда встал вопрос о подборе командного состава, само собой всплыло имя Хорхе Мануэля Трунхо, командора Космических Сил. И почти никто не осмелился возразить против кандидатуры превосходного специалиста с безупречным послужным списком, выходца из семьи со славными традициями первопроходцев космоса.
Узнав по своим каналам о назначении Хорхе Трунхо, Джейми Гонвейя в Сиднее удовлетворенно хмыкнул. В его сценарии командору Трунхо отводилась не последняя роль.
Между тем спутник «Примейра», приведенный в боевую готовность, засек летящую к Земле «Двойку» и запросил штаб, не следует ли послать ей навстречу управляемую ракету. Наспех собранный в Рио Совет Безопасности разрывался от сомнений, его участники никак не могли знать, что обнаруженный корабль – всего-навсего грузовоз. А вдруг на нем возвращается экспедиция, или хотя бы часть ее? Правда, с Венеры все еще идут радиограммы (проклятый шифр, никак его не «расколоть»!), но что, если это всего лишь «дымовая завеса», запись, которую шлет в эфир специально оставленный передатчик? Что скажет мировая общественность, когда выяснится, что вместе с ракетой бразильцы разнесли на куски покорителей Венеры? А ведь такого шила в мешке ни за что не утаишь, рано или поздно правда всплывет и придется терпеть обвинения чуть ли не в преднамеренном убийстве. И жертвы в одночасье станут кумирами всей планеты.
В конце концов «Примейре» велели воздержаться от любых опрометчивых действий, а наземным станциям слежения – засечь ракету, когда она приблизится к Земле, и наблюдать за ней до посадки.
С первой задачей станции справились, но вскоре потеряли «Двойку» где-то над Тихим океаном, и с тех пор ее след простыл. После этого около года обе стороны держали рот на замке и не мотали друг другу нервы.
И вот наконец кролика вытащили из цилиндра. В Рио это вызвало страшный переполох, но и только; даже праведному гневу бразильской нации не под силу ускорить сближение планет. Впрочем, времени и так оставалось немного, и что бы ни сулили министры в своих публичных выступлениях, было еще неизвестно, уложатся ли Космические Силы в график.
В сиднейском аэропорту Джейми Гонвейя сел на самолет бразильского рейса – чтобы изучать эффект взрыва в его эпицентре. Эта стадия операции отводилась для тщательных наблюдений и оценки ситуации; не исключалось, что в критический момент потребуется небольшое личное вмешательство. Почти все прогнозы сбылись, и было даже удивительно, что тайное не стало явным гораздо раньше.
Джейми ожидал утечки информации, но никак не мог предвидеть, по чьей вине она произойдет. Оставалось лишь надеяться, что к возвращению Джорджа Труна этот случай отойдет в разряд пустяковых.
Год соломенного вдовства – не сахар, и если ему предшествовал год с лишним медленного и малоинтересного возрождения пустыни, то можно ли осуждать женщину за привычку время от времени посещать Рио и разгонять тоску? Однажды Доротея – миссис Трун – попала с друзьями на вечеринку, где веселье оставляло желать лучшего. Она попыталась взбодриться несколькими бокалами охлажденного агуаденте с дольками плодов страстоцвета, хинином и прочими горькими добавками, но отчего-то вместо настроения поднялась волна жалости к себе. И пока Доротея сетовала на долю несчастной отвергнутой жены, ни словом, правда, не обмолвившись о местонахождении мужа, стало очевидно, что он уже давно не живет дома, – достаточно очевидно, чтобы Агостино Таропе, душа компании, навострил ухо.
Агостино был обозревателем в «Диариу ду Сан-Пауло», и продолжительная отлучка члена семейства Трун показалась ему весьма странной. Хотя дальнейшее журналистское расследование не извлекло на свет Божий особых сенсаций, оно дало немало косвенных доказательств, которые убедили Агостино, что в такой ситуации не грех рискнуть и восполнить недостаток фактов полетом воображения.
Другие газеты азартно подхватили его версию. Никому не удалось разыскать Джорджа Труна и посоветовать, чтобы он опроверг нелепые слухи. И разразился скандал…
Артур Догет угодил в точку: бразильцы в самом деле лопались на улицах от злости. Они собирались в огромные толпы, размахивали флагами «космической провинции Бразилии» и требовали от властей дать отпор австралийской агрессии.
В ответ на официальную ноту правительство Австралии заверило, что не располагает никакими сведениями о венерианской экспедиции, однако не забыло подлить масла в огонь, напомнив, что «Австралия – свободная страна свободных граждан».
Государственные и общественно-политические мужи Бразилии были далеки от единодушия. Сразу возникли фракции: одни – откровенно шовинистического толка – вопили: «Ни пяди космоса врагу!»; другие – умеренные – считали Космическую Программу дорогостоящим, но, увы, необходимым элементом обороны. Были те, кто видел в ней только пустую трату денег. Хватало и недовольных бездеятельностью правительства, откровенно «положившего под сукно» освоение пространства.
Космические Силы тоже ощутимо расслоились. Генералы неистовствовали, когда газеты прохаживались насчет их служебного соответствия и эффективности вверенных им войск. В молодых офицерах и солдатах перспектива «защиты космических рубежей» пробудила боевой задор, который разделяли далеко не все старослужащие: многие из них когда-то мечтали о далеких походах и славных подвигах, а вместо этого всю службу простояли на часах и начисто растеряли иллюзии. В их разговорах частенько сквозила если не крамола, то неприкрытый цинизм: «Слышь, братцы, а на кой черт нам в это лезть? Сами-то чем занимались сто лет? В собаку на сене играли. Ну, вышвырнем их, – что, лучше будет? По мне, так ежели кому-то захотелось там ротрудиться, лучше не совать ему палки в колеса, а наоборот, удачи пожелать».
Именно такой точке зрения Джейми Гонвейя уделял самое пристальное внимание…
Между тем выдержка участников венерианской экспедиции подвергалась серьезнейшему испытанию.
Как только они благоустроили купол, смонтировали три реактивные платформы, сфотографировали остров в инфракрасных лучах и составили его карту, большинство осталось не у дел.