Человек всегда начинает злиться, когда его полное драматизма заявление встречают подобным образом.
– Я не говорил «сто лет», – раздраженно возразил Пол. – Я говорил «двести».
Джейн еще раз внимательно взглянула на мужа:
– Пол, а ты хорошо себя чувствуешь? Я ведь просила не пить разных коктейлей. На тебя это всегда плохо…
Терпение Пола лопнуло.
– О Господи, до чего же женщины банальны! – воскликнул он. – Неужели у тебя совсем нет воображения?
Джейн мрачно посмотрела на него через стол:
– Если ты собираешься меня оскорблять…
– Сядь на место! – рявкнул он. – И перестань отвечать мне стандартными фразами. Сядь и послушай. То, что я говорю, касается и тебя тоже.
Джейн хорошо знала, что в соответствии с неписаными законами стратегии сейчас самый подходящий момент уйти – противник будет смущен, его атака потеряет стройность, а состояние духа упадет. С другой стороны, Пол казался серьезно озабоченным, поэтому, что было для нее совсем не характерным, Джейн заколебалась. Когда он снова закричал: «Сядь и послушай!», она так удивилась, что не стала спорить.
– А теперь, – заявил Пол, – если ты хоть немного подумаешь, прежде чем начнешь опять пороть чепуху, то поймешь: сейчас я собираюсь сказать тебе нечто очень важное.
Джейн выслушала его, не перебивая. Когда Пол закончил, она сказала:
– Пол, неужели ты думаешь, что я тебе поверю? Это совершенно фантастично! Твой отец, наверное, просто пошутил.
Пол сжал кулаки. Он сердито посмотрел на жену, потом выражение его лица изменилось, и он вздохнул.
– Да, похоже они были правы, – устало произнес он. – Лучше бы я ничего тебе не говорил.
– Кто был прав?
– Ну, отец и Стефани, конечно.
– Иными словами, они не хотели, чтобы ты мне рассказал?
– Да. Какое это имеет значение?
– Так, значит, ты не шутишь?
– Ради Бога! Во-первых, ты достаточно хорошо знаешь моего отца – он не станет так шутить, во-вторых, предполагается, что шутка должна быть смешной. Ну а теперь скажи, что в этом смешного, я с удовольствием послушаю.
– Почему они не хотели, чтобы я обо всем узнала?
– Ну, дело не простое. Они хотели, чтобы я рассказал тебе попозже, когда будет решено, как вести себя дальше,
– И это несмотря на то, что я твоя жена и член семьи?
– Проклятье! Старик ничего не говорил ни мне, ни Стефани до вчерашнего дня.
– Но ты ведь мог догадаться. Сколько времени это уже продолжается?
– С тех пор, как мне исполнилось семнадцать, а Стеф – шестнадцать.
– И ты хочешь, чтобы я поверила в то, что ты ни о чем не догадывался?
– Ну, ты же не поверила, когда я тебе прямо все сказал, не так ли? Сама подумай: можно догадаться о какой-нибудь возможной ситуации, но кому придет в голову предполагать нечто совершенно невероятное? Дело было так…
И он рассказал Джейн о том, что отец говорил им со Стефани, когда ежегодно вшивал детям маленькие капсулы с лишанином.
– Заживало все очень быстро, – закончил Пол, – оставался лишь едва различимый бугорок под кожей, вот и все. Как я мог догадаться, что за этим стоит на самом деле?
Джейн с сомнением посмотрела на него:
– Но должен же был быть какой-то эффект. Неужели ты ничего не замечал?
– Почему же, – ответил Пол, – я видел, что очень редко подхватываю простуду. За десять лет только один раз болел гриппом, да и то в легкой форме. И еще я обратил внимание на то, что любые царапины и порезы быстро заживают и никогда не гноятся. Я заметил то, что мог заметить. Почему я должен был обратить внимание на что-нибудь другое?
Джейн решила переключиться на другие вопросы.
– А почему именно двести лет? Откуда такая точность? – поинтересовалась она.
– Потому что эта штука так действует. Я еще не знаю всех деталей, да мне и не понять механизма. Отец сказал, что лишанин уменьшает скорость деления клеток примерно в три раза – таким образом, за каждые три года, с тех пор как отец начал делать мне прививки, мой организм старел на один.
Джейн задумчиво посмотрела на мужа.
– Понятно. Значит, при том, что тебе двадцать семь, твоему организму – около двадцати лет. Именно это ты имел в виду?
Пол кивнул:
– Да, я понял объяснения отца именно так.
– Но ты не заметил такой мелочи?
– Конечно, я заметил, что для своего возраста выгляжу очень молодо – поэтому и отпустил бороду. Но и другие люди нередко кажутся моложе своих лет.
Джейн бросила на него скептический взгляд.
– Ну, что ты теперь придумала? – сердито спросил Пол. – Пытаешься убедить себя, что я все от тебя скрывал? Теперь, когда мы знаем, в глаза начинают бросаться многие детали. Черт побери, разве ты сама не замечала, как редко мне нужно стричься, как долго росла моя борода? Почему у тебя не возникло никаких подозрений?
– Ну, – задумчиво заметила Джейн, – если ты мог не обратить внимания на все эти мелочи, Стефани должна была.
– Не понимаю, почему ей следовало догадаться раньше. Наоборот – ей ведь не нужно бриться, – ответил Пол.
– Дорогой, – заметила Джейн язвительно, – со мной тебе не обязательно прикидываться дурачком.
– А я и не прикидываюсь… Ах вот ты о чем, понимаю, – ответил немного смущенно Пол. – И все же я не думаю, что она догадалась. Тому не было никаких свидетельств. Правда, она сообразила, что к чему, быстрее меня, когда отец нам все рассказывал.
– Она должна была догадаться, – повторила Джейн. – Стефани очень часто бывала в «Дарре». И даже если она сама не сообразила, кто-нибудь мог обронить неосторожное слово, считая, что она в курсе дела.
– Но я же говорил тебе, – терпеливо сказал Пол. ~ Никто об этом не знает – по крайней мере отец так считал до тех пор, пока не позвонила Диана.
Джейн еще немного подумала, а потом покачала головой:
– Как можно быть таким наивным? Пол, ты, я вижу, даже не сообразил, что все это значит. Миллионы, многие миллионы! Существуют сотни мужчин и женщин, которые с удовольствием заплатят тысячи фунтов, чтобы продлить свою жизнь. Ведь даже самые богатые никогда не могли купить себе одного лишнего дня. Неужели ты думаешь, я поверю в то, что твой отец так ничего и не сделал со своим изобретением, лишь вшивал вам со Стефани эти волшебные шарики? Ради Бога, Пол, у тебя есть хоть немного здравого смысла?
– Ты просто не понимаешь. Дело совсем не в этом. Конечно, он не равнодушен к славе, да и от денег не стал бы отказываться. Но отца беспокоит другое. Теперь у него есть время, чтобы…
Джейн неожиданно перебила его:
– Ты хочешь сказать, что он и себе вводит лишанин?
– Естественно. Как он мог начать давать его нам, не проверив сначала?
– Но, – Джейн так сильно вцепилась в стол, что костяшки ее пальцев побелели, – ты хочешь сказать, что он тоже проживет двести лет? – нервно спросила она.
– Ну, конечно нет. Он же начал, когда был гораздо старше.
– Тем не менее он сумеет продержаться больше ста лет?
– Несомненно.
Джейн пристально взглянула на мужа. Она уже открыла было рот, чтобы что-то сказать, но потом передумала.
Пол добавил:
– Проблема заключается в том, что он не знает, как преподнести свое изобретение. Он хочет избежать катаклизмов.
– Мне не понятно, какие тут могут быть проблемы, – заявила Джейн. – Покажите хоть одного богатея, который с удовольствием не расстался бы с целым состоянием, чтобы получить подобное лечение! Кроме того, этот человек будет сам заинтересован в сохранении тайны. Я не сомневаюсь, что именно так все и происходит.
– Ты хочешь сказать, что мой отец может так поступать?
– Да брось ты! Он толковый бизнесмен и разумно ведет свои дела, ты же это сам всегда говорил. Поэтому я тебя и спрашиваю, как мог деловой человек в течение четырнадцати лет упускать такую возможность? Бессмыслица!
– Значит, ты считаешь, что, раз отец не смог начать продавать лишанин, как какое-нибудь моющее средство, он решил продавать его тайно?