Мне уже почти удалось начать разговор, о котором я мечтал, когда у нашего столика появился — кто бы вы думали? — Джимми.
— Вот встреча! — вскричал он. — Слыхал, Джерри, что случилось сегодня в центре?
— Да мы сами там были, — ответил я.
— Выходит, Джерри, наши с тобой догадки — так, ерунда. А дело-то покрупней! Эта платформа все прояснила. Техника у них куда выше нашей. Знаешь, кто это, по-моему?
— Марсиане? — предположил я.
Он так и отпрянул, вытаращив глаза.
— Как ты догадался?! — изумленно спросил он.
— А больше некому, — объяснил я. — Только вот непонятно, зачем марсианам путешествовать под вывеской «Ввдеорама Пооли», — продолжал я.
— А там было так написано? Я этого не знал, — проговорил Джимми.
И он ушел с унылым видом, успев начисто испортить все, что мне с таким трудом удалось наладить.
Утром в понедельник наша машинистка Анна пришла на работу еще более очумелая, чем всегда.
— Ой, что со мной приключилось, страх!.. — затрещала она, едва переступив порог. — Никак не опомнюсь. Я вся была красная как рак.
— Вся-вся? — заинтересовался Джимми.
Она не потрудилась ему ответить.
— Сижу я в ванне и вот поднимаю глаза — мужчина в зеленой рубашке стоит и смотрит. Ну, я, конечно, закричала.
— Еще бы. Конечно! — поддакнул Джимми. — А дальше что было, или нам нельзя…
— Стоит — и все, — продолжала она. — А потом усмехнулся и ушел… в стену. Ну какой нахал!
— Ужасный! — согласился Джимми. — Так, прямо в открытую, и усмехнулся?
Анна пояснила, что нахальство его заключалось не только в этом.
— Просто сущее безобразие, — говорила она. — Что ж это будет» если мужчины начнут свободно ходить сквозь стены ванных, где купаются девушки?..
Резонный вопрос, ничего не скажешь.
Тем временем прибыл шеф. Я последовал за ним в кабинет. Видно было, что он чем-то расстроен.
— Что творится в этом проклятом городе, Джерри? — сказал он с возмущением. — Вчера приходит жена домой. А в гостиной две какие-то невероятные девицы. Она, конечно, обвинила меня! Первый скандал за двадцать лет. Пока мы разбирались, девицы исчезли.
Я поахал в знак сочувствия — что еще оставалось.
Вечером я пошел навестить Сэлли и увидел, что она сидит на ступеньках у своих дверей, прямо под дождиком.
— Ты что это? — спросил я.
Она взглянула на меня безнадежно.
— Понимаешь, явились двое. Мужчина и девушка. И ни за что не хотели уходить. Только смеялись надо мной. А потом стали вести себя так, точно меня там нет. Дошли до того, что… Словом, я не выдержала и ушла.
Она сидела несчастная-пренесчастная и вдруг расплакалась.
Ход событий все убыстрялся. Наутро произошло жаркое сражение — вернее, побоище — на Хай-стрит. Мисс Дотрби, представительница одной из именитейших семей Уэстуича, была оскорблена в лучших чувствах появлением на углу Нортгейт четырех взлохмаченных и хихикающих девиц. Но едва она обрела дыхание и глаза ее вернулись в свои орбиты, она тут же постигла свой долг перед обществом: зажала в руке зонтик, точно Дедовский меч, и двинулась на врага. Она прошла сквозь его ряды, нанося удары направо и налево, а когда обернулась, то увидела, что девицы стоят и хохочут ей в лицо. Мисс Дотрби напала на них вторично, но те продолжали над ней смеяться. Тогда она принялась что-то бессвязно лепетать, и ее увезли в машине «скорой помощи».
К концу дня город заполнили возмущенные матроны и растерянные мужи; мэра и полицию одолевали просьбами принять, наконец, какие-нибудь меры.
Особенно неспокойно было в районе, который Джимми ранее отметил на карте. Вообще-то пришельцы встречались повсюду, но в этих кварталах они ходили толпами — мужчины в цветных рубахах и девушки с немыслимыми прическами и совсем уж немыслимыми узорами на одежде; они выходили под ручку из стен и беззаботно разгуливали среди пешеходов и машин. По временам они останавливались, что-нибудь друг другу показывали, а потом разражались беззвучным хохотом. Что их особенно забавляло, так это наш гнев. Стоило им заметить, что они вас шокируют, как они начинали строить вам рожи и всячески донимать вас, доводить вас до слез, и чем больше вы волновались, тем больше они радовались. Они гуляли, где хотели, проникали в магазины, банки, учреждения и частные квартиры, невзирая на ярость постоянных обитателей. Везде появились надписи «Не входить», но это незваных гостей только смешило.