— Я в это не верю.
Огромный пузырь пламени поднялся из озера и тут же лопнул. Раздался звук взрыва, и грибовидное облако дыма и пепла поднялось над вулканом, из кратера которого потекли еще более яркие потоки лавы. Земля задрожала.
Кристофер Уотс глубоко вздохнул и повторил на этот раз громко:
— Я в это не верю!
Послышался сильный треск. Скала, на которой висела реклама мази от ожогов, закачалась и рухнула в долину. Черти, гонявшиеся по горам за розовощеким человеком, прекратили свою забаву и с криками ужаса бросились вниз. Земля сотрясалась. Огненное озеро начало вытекать в огромную трещину, которая образовалась на дне долины. Из гейзера поднялся колоссальный столб пламени. Скала на другой стороне долины тоже рухнула. Кругом все рокотало, сотрясалось и дышало огнем. И сквозь этот содом голос Кристофера Уотса прогремел еще раз:
— Я В ЭТО НЕ ВЕРЮ!!!
Внезапно наступила такая тишина, как будто выключили звук. Кругом стало темно, и единственное, что можно было разглядеть, — это освещенные окна поезда метро, который стоял на насыпи позади пассажиров.
— Ну, — сказал Кристофер Уотс с чувством глубокого удовлетворения, — с этим покончено. Поехали домой, что ли? — И он стал карабкаться вверх по насыпи, направляясь к поезду.
Генри и Норма двинулись вслед за ним. Мистер Форкетт колебался.
— В чем дело? — спросил Генри, оборачиваясь.
— Не знаю, но мне кажется, что это не совсем, не совсем…
— Нельзя же здесь оставаться, — заметил Генри.
— Пожалуй, и правда, — согласился мистер Форкетт и несколько неохотно стал подниматься по насыпи.
Не сговариваясь, все пятеро пассажиров, которые раньше ехали в одном вагоне, снова сели вместе. Едва они вошли, как двери сомкнулись и поезд тронулся.
Норма вздохнула с облегчением и сбросила с головы капюшон.
— Мне кажется, что я уже почти дома, — сказала она. — Не знаю, как и благодарить вас, мистер Уотс! Но это мне послужит хорошим уроком. Уж теперь я и близко не подойду к прилавку с чулками, разве только когда у меня будут денежки в кармане…
— Я присоединяюсь к благодарности, конечно, — сказал Генри. — Хотя мне все еще кажется, что здесь какая-то ошибка. Официальная и общепринятая точки зрения где-то перепутались, но я вам чрезвычайно признателен за то, что вы, как бы выразиться… поломали всю эту бюрократию.
Миссис Брэнтон протянула Кристоферу затянутую в перчатку руку:
— Конечно, вы понимаете, что я попала сюда по какому-то глупому недоразумению, однако вы спасли меня от долгих и томительных разговоров с бестолковыми чиновниками. Надеюсь, вы как-нибудь отобедаете у нас? Мой муж, несомненно, захочет поблагодарить вас лично.
Наступила длительная пауза. Постепенно до всех дошло, что мистер Форкетт не торопится благодарить Уотса, и все уставились на него. Форкетт сидел, опустив глаза, погруженный в собственные мысли. Затем он поднял голову, посмотрел сначала на остальных пассажиров, а потом на Кристофера Уотса.
— Нет, — сказал он наконец, — мне очень жаль, но я не могу с этим согласиться. Боюсь, что я рассматриваю ваш поступок как антиобщественный, граничащий с подрывной деятельностью.
Уост, который был весьма доволен собой, сначала удивился, затем нахмурился.
— Прошу прощения! — сказал он с выражением искреннего недоумения.
— Вы совершили очень серьезный проступок, — повторил мистер Форкетт. — Как можно говорить о прочности существующего порядка, если мы перестанем уважать наши традиции и институты? Вот вы, молодой человек, только что разрушили такой институт. А ведь ад — весьма солидное общественное установление, и мы все верили в него, в том числе и вы сами, пока не взяли и не поломали. Нет, я никак не могу этого одобрить!
Остальные пассажиры смотрели на мистера Форкетта, ровно ничего не понимая.
— Но, мистер Форкетт, — сказала Норма, — ведь вы не хотели бы снова оказаться там, с этими чертями?
— Милая девушка, дело вовсе не в этом, — ответил мистер Форкетт с упреком в голосе. — Как человек, обладающий чувством гражданской ответственности, я категорически протестую против всего, что может подорвать уверенность общества в правильности установленного порядка. Поэтому я еще раз повторяю, что рассматриваю поступок этого молодого человека как нечто весьма опасное, граничащее с подрывной деятельностью.
— Но если это общественное установление дутое… — начал было Кристофер Уотс.
— Это тоже неважно, сэр, так как, если имеется достаточное число людей, верящих в определенный институт, значит, этот институт им нужен, независимо от того, дутый он или нет.