Джефф выругался. Если бы он хотел добиться расположения Дженис, то сделал бы это на Земле, а никак не здесь.
«Другая трудность, — было там под конец, — состоит в том, что данный сотрудник имеет право принимать или отказываться от назначений по собственному желанию, а его услуги ценятся так высоко, что вы были вынуждены согласиться с такими условиями».
Ну-ну, теперь они валят все на Дженис, подумал Джефф. Ну, а если они правы в своих инсинуациях? Что, если Дженис спросили, и она ответила отказом? В таком случае, он не собирается ползать перед ней на коленях. Вот только Джефф не был уверен, что ее спросили.
Больше в письме не было ничего интересного. Только краткий, очень завуалированный подбор новостей о событиях в Галактике. И вообще, данная предосторожность была лишней. Раз номанцы сказали, что не будут вскрывать официальную почту, значит, не будут. Номанцы ни разу не были уличены в ведении нечестных игр или закулисных интриг. Фактически, если бы перед Джеффом встал выбор, поверить слову номанца или землянина, Джефф выбрал бы номанца.
Во всяком случае, все было кончено. Джефф сжег письмо. Потом разделся и принял душ, пытаясь унять бушевавшую внутри дикую злобу. Идти было некуда, но еще меньше причин было оставаться дома. Джефф хотел отыграться на ком-нибудь, чтобы не ему одному было плохо.
Он надел легкие сандалии и шелковые бирюзовые спортивные трусы, а сверху накинул коричневый плащ, легкий, как дуновение ветерка. Плащ был разрешен соглашением и предназначался для того, чтобы скрыть отсутствие Спортивного венка.
Выйдя из отеля, Джефф пошел по улице. Был ранний вечер, но даже в полночь будет по-прежнему светить солнце. Ном был односторонний мир, всегда одной стороной повернутый к солнцу. Но в отличие от большинства других подобных миров, жизнь кипела на нем как на темной стороне, так и на солнечной. Ном был миром удовольствий и нуждался в ночной жизни. Планета, гораздо моложе Земли, согревалась внутренним теплом, так что темная и светлая сторона различалась лишь на несколько градусов. Таким образом, Ном был миром, где день и ночь можно было выбирать по желанию. Подземка была настолько скоростной, что из дня в ночь можно было добраться за пятнадцать минут.
Без всяких усилий Джефф нашел то, что искал. Опустив голову, он врезался в какого-то идущего навстречу прохожего и, ударив его плечом, отбросил к стене.
Этот человек мог оказаться землянином, марсианином или кем угодно еще, но он оказался номанцем, что стало ясно, когда он заговорил.
Номанцы произносили согласные слитно, а вот гласные, напротив, необычайно раздельно. Еще не было ни единого не-номанца, который мог бы выдать себя за местного уроженца.
Номанец сердито вскочил на ноги, но, увидев выражение лица Джеффа, нахмурился, а затем рассмеялся.
— Ищите проблемы? — спросил он. — Ну, так можете считать, что вы их нашли. Я прямо здесь разберу вас на составные части. Или, может, вы предпочтете более укромное местечко?
— Мне это абсолютно безразлично, черт побери, — рявкнул Джефф.
В глазах номанца вспыхнул огонек интереса.
— О, вы землянин! И как вас зовут, землянин?
Номанцы пользовались только одним именем, поэтому Джефф назвал себя так же.
— А я Офру. Здесь рядом спортивный зал, вон сразу на другой стороне улицы.
IX
Джефф последовал за ним. Номанцы дрались не чаще землян, потому что все излишки их энергии уходили на Спортивные Состязания.
Они вошли в зал и Джефф, чувствуя себя уже лучше, заплатил за использование помещения, представляющего собой громадный обитый резиной шар. Как только дверь закрывалась, двое или больше мужчин могли избивать друг друга до потери пульса. Правила и продолжительность боя были целиком на их усмотрении. Но в целом физические повреждения случались редко. Если один из бойцов умирал, другой был обязан обвинить сам себя в убийстве — подобные преступления здесь не карались смертной казнью, но все же считались довольно серьезными.
Номанец смотрел, как Джефф снимает плащ.
— Нет никаких венков? — спросил он. — Недавно прибыли?
— Нет.
— Ладно, — пожал плечами Офру. — Это ваше дело.
Это все, что он сказал, пока они готовились. И Джефф понимал, что Офру все делает правильно. Когда он заметил, что Джефф немного легче его, то предложил:
— Если вы хотите принести извинения, не будучи подвергнуты презрению, то я приму их, и мы пойдем и обмоем наше примирение.
Но, говоря это, он демонстративно покачивал своим венком, медалей на котором хватило бы на трех обычных человек.