СИДЯ В НОЧНОМ кафе за чашкой кофе, Маккензи тоскливо глядел сквозь черный, мокрый квадрат окна на улицу.
Там, под дождем, вели тихий, бескровный, но отчаянный бой плакаты. Везде, где появлялся плакат Реалистов, тут же за ним возникала афиша АМАБ. А где надпись АМАБ находила себе убежище на одинокой афишной тумбе, тут же из мрака появлялся противоположный призыв Реалистов и хватал ее за глотку.
«ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДИН РОД ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ!» — заявляла афиша АМАБ.
И рядом с ней плакат Реалистов вопил громадными буквами: «ВЫ ПРЕСТУПНИК», а дальше, шрифтом поменьше: «…если хотите ввергнуть своих детей в пожизненное несчастье».
На другом плакате АМАБ был известный уже всем лозунг: «ВСЕ ЛЮДИ-БРАТЬЯ».
Реалисты тут же умно парировали его: «БРАТЬЯ-ТО БРАТЬЯ, НО… СВОДНЫЕ».
В этом и была суть проблемы.
Была куча других проблем, связанных с братством, множество вопросов, которые улаживались в многочисленных населенных пунктах и больших городах по всей Галактике, но теперь настала очередь смешанных браков.
АМАБ поддерживала свободный брак между членами любых рас, а Реалисты выступали против него. Это был вопрос дня. Вопрос, на который должен ответить каждый житель Галактики, который считался психически здоровым, достиг двадцати одного года и имел право голосовать. Это была кампания, которая проводилась в каждом колонизованном мире.
И, конечно же, обеими сторонами было много чего сказано. Иначе конфликт, возможно, не разросся бы настолько. Почти что накануне дня голосования никто не мог предугадать, чем дело кончится.
АМАБ стояла на том, что все расы, хотя и отличались теперь друг от друга, первоначально вели свой род с Земли. То есть, был лишь один Человеческий Род. Так что смешанные браки возможны и нигде не могут быть запрещены. Не должно быть никаких предубеждений, никаких расовых различий, никаких «мест для цветных». Все различия находились в рамках единого рода, поэтому люди должны просто считаться людьми, безотносительно их цвета, внешности, национальности или места рождения.
Реалисты возражали, что все это красиво звучит, но невыполнимо на практике.
Расовые различия являются фактом, и бесполезно притворяться, будто бы их не существует. Это же касается предубеждений относительно цвета кожи и различий во внешности. Считайте, если хотите, всех людей братьями, заявляли Реалисты, но не женитесь на девушке другой расы и не позволяйте своей сестре выскакивать замуж за инородца. Реалисты утверждали, что человечеству нужна одиннадцатая заповедь. Они хотели, чтобы браки заключались лишь между людьми одной расы.
И сразу же возникли осложнения, острые проблемы, особые случаи и бесконечные споры. АМАБ кричала, что Реалисты хотят разделить Галактику, уничтожить торговлю и всякое другое общение. Какая незамужняя женщина полетит в тот мир, где ни один мужчина не женится на ней? Какой мужчина захочет устроиться на работу в мире, где девушки будут с ним вежливы, но и только? И выходит, Земля, прародительница всех рас, должна прекратить колонизировать новые миры? И земляне тоже не могут вступать в браки ни с кем иным?
Реалисты парировали, что они обеспокоены сложившейся ситуацией, которой не было пятьсот лет назад и, кто знает, может не быть еще через пятьсот лет. Через пятьсот лет люди могут стать готовыми к идеям АМАБ, когда идеи АМАБ станут преобладать в Галактике. А пока что браки между явно различными расами, как, скажем, жители Скарисака и Ринана, должны быть запрещены. На сложном вопросе о Земле Реалисты сами раскололись на две группировки.
Некоторые не признавали различий. Другие считали, что Земля, материнский мир, всегда будет на особом положении и никакие запреты не могут стоять между Землей и любым другим миром.
Маккензи хмурился, пока его взгляд переходил с плаката на плакат. В лозунгах почти никогда не было ничего, кроме эмоционального призыва, и было ясно, что лозунги АМАБ, плакаты АМАБ и, вообще, идеи АММАБ были эмоционально сильнее, чем доводы Реалистов. Реалисты предпочитали обсуждать и спорить. Маккензи, как первоклассный пропагандист, предпочитал вообще не спорить. Он знал, что пламенный призыв стоит больше сотни любых аргументов.
Например, все люди — братья. Его сторона, Реалисты, парировали это тем, что братья-то сводные, а не по крови. Первое было обращение к эмоциям, второе — аргументом в споре. Маккензи, как опытный, компетентный политический деятель, вообще не стал бы думать, какому обращению отдать должное, если бы у него был выбор…
Маккензи услышал позади шаги.
— Выпейте по чашечке кофе, — пригласил он.