— Я понимаю… — протянула Вин. — И еще кое-что. Адам и Элис выглядели действительно отвратительными — как и было задумано. И глядя на их драку, окружающие почувствовали, что людям различных рас нельзя разрешать вступать в браки.
— Совершенно верно, — кивнул Джерри, — и можешь заметить, что газеты не упустили суть всего этого. Там написано, что подрались не мужчина и женщина, а мидинянка и факвистанин. Я не хочу сказать, что на газеты было оказано давление, просто некоторые принадлежат партии Реалистов. Я должен поздравить Маккензи — весь инцидент был тщательно спланирован и разыгран, чтобы сделать ясным для всех: утверждение, что «все люди — братья», всего лишь лакировка. А если ее стереть, то все мы готовы без колебаний пойти на любых членов иных рас.
— Какой шесток, такая и пташка, — злобно пробормотала Вин. — Какой грязный способ заполучить себе голоса!
Джерри пожал плечами. Для него все это было не столь важно, как для Вин.
— Маккензи не намного хуже любого адвоката по уголовному праву, — заметил он, — всеми способами, макая в грязь своих противников, хотя прекрасно знает, что клиент его грешен, как сам ад. Сейчас более важно: как нам вернуть потерянные позиции?
Джерри на полном серьезе задал этот вопрос Вин, поскольку, хотя никто не назовет ее великим мыслителем или выдающимся политиком, или компетентным психологом, но у нее был дар видеть правильный план действий, хотя частенько она сама не знала, как это у нее получается. Ей не нравилось, когда это называлось женской интуицией, но это именно она и была.
— Н-ну, что собирается сделать Боб Дрэйк нынче утром? — пробормотала Вин. — По-моему, что-то связанное с картиной?
Джерри задумчиво поглядел на нее.
— Думаешь, в этом что-то есть? Я пока что ничего не вижу. Боб хочет, чтобы мы запустили агитационные плакаты с картиной. У него есть картина, на которой он нарисовал Мойру, и Боб думает, что мы должны использовать ее для изложения идеи АМАБ: Мойра из Гринсинга, как символ красоты женщины иной расы.
Вин издала восхищенный возглас.
— Вот именно, Джерри! На картине Мойра — невеста художника, — которая лежит в больнице, избитая бандитами, явно Реалистами. Это та самая пропаганда, какая нам нужна! Если вы хорошо изложите эту историю…
— Я понял, что ты имеешь в виду, — с трезвым интересом сказал Джерри. — Но откуда нам знать, что картина Боба будет подходящей?
— Будет, будет, — нетерпеливо сказала Вин. — Это именно то, что нужно, Джерри! Расскажи историю Боба и Мойры — ты знаешь о них больше, чем я, — как они любят друг друга, как собираются пожениться, и как на них напали вчера вечером. В качестве иллюстрации используй картину, расскажи, как она была создана влюбленным художником… Ты можешь сделать это гораздо лучше меня.
— Да, но предложила это ты, — все еще не слишком уверенным голосом сказал Джерри. — Ну, раньше ты не раз оказывалась права, милая, когда мне казалось, что на это нет никаких шансов. Надеюсь, ты будешь права и на этот раз. Интересно, что за картину нарисовал Боб?
Им не пришлось долго ждать. Вин все еще думала о том, что пора вылезать из постели — на которой провалялась все утро, — когда приехал Боб. Вин быстренько вскочила с кровати, накинула пеньюар и прошла в гостиную следом за Джерри.
В дверях Джерри на секунду остановился.
— Это все, что ты собираешься надеть? — спросил он.
— Да.
— Но почему?
— О, я просто подумала, что не стоит шикарно наряжаться, в то время, как девушка Боба лежит в больнице, — пробормотала Вин и скользнула легким поцелуем по его губам.
Однако, Боб не обратил никакого внимания на одежду Вин. Он не любил отвлекаться. Он был оживленным и деловитым, несмотря на перевязанную голову. Гораздо больше он походил на продавца, нежели на художника.
— Прежде всего, — сказал он, — вам нужно увидеть картину, о какой я вам говорил. Я знаю, ты не считаешь это важной частью плана, Джерри, но…
— Но я так считаю, — вмешалась Вин. — Покажи мне ее.