Добежав до большой скалы, они спрятались за ней. Это тоже было интересно. Дженис попыталась пошариться с переданных ей мыслях Алы, чтобы понять, в чем тут дело, но натыкалась лишь на мелкие поверхностные мысли. Ей показалось, что в ее уме крылась дюжина других умов. Ала, вероятно, тоже была бы озадачена, если бы исследовала разум Дженис, когда ей представилась такая возможность.
Грузовик остановился в двухстах ярдах от них. Из него вышли четыре человека с большим электрическим фонарем. Нойянки следили, как они работают. Прошло полчаса, но Ала и Миро держали свои мысли за барьером, так что Дженис ничего не узнала от них. Но она была благодарна отсрочке, позволившей хоть как-то разобраться в полученной от Алы информации. Однако, чем больше она разбиралась, тем больше понимала, что на самом деле получила совсем немного достоверной информации. Все переданное считалось само собой разумеющимся до такой степени, что Дженис не могла уловить в этом смысл.
Наконец, ремонтные работы были закончены, и все повели машины в город. Нойянки глядели им вслед, затем встали и вышли из-за скалы.
— Пойдешь с нами к Миме, — сказала Ала Дженис.
Это было не предложение, а приказ.
Они направились к холмам, двигаясь крадучись, словно по враждебной территории. Но какая опасность могла им грозить от землян, которые уже уехали с равнины? Может, нойянцы враждуют между собой? Но ни в чем, что узнала от них Дженис, на это не было ни малейшего намека.
Долго мучиться этим вопросом ей не пришлось. Прибыл вдруг слабый, точно крик с другой стороны широкой реки, поток мыслей, и Дженис по реакции Алы и Миро поняла, что это означает опасность. Они как раз находились в широком проходе, черно-белом в лучах Холлуса, первой звезды Нойи. Здесь не было никакой растительности, только голые скалы. Стены и пол его были явно древние, до гладкости облизанные дождями и ветром.
Нойянки повернулись в направлении, противоположном тому, откуда пришел этот поток мыслей. Стоя позади, Дженис сделала, как они. По опыту, который она начала приобретать в мысленном общении нояйнцев, она поняла, что кто-то идет за ними.
Они опять уловили чью-то неосторожную мысль, на этот раз ближе. Ала послала Дженис узко направленный мыслепоток.
— Ты предала нас. Ты рассказала им, где мы.
— Чепуха, — холодно ответила Дженис. — Вы бы узнали об этом. Я знаю не больше вашего. И кто они?
Ала раздраженно отвернулась от нее, но Дженис настаивала:
— Кто они? Вам же может быть лучше, если я узнаю побольше. А то в невежестве я могу что-то сделать неправильно.
— Группировка Меддо, — мысленно ответила Ала. — Нужно рассказать о них, когда доберемся до Муны.
Дальнейшая мыслесвязь, даже направленным лучом, точно шепот на языке мыслей, была опасна. Дженис ощутила поблизости сотни нойянцев и предположила, что ее спутницам тоже известно о них.
Дженис понимала, что, двигаясь вдоль гладкой серой стены, они будут хорошо заметны. Их белая одежда, — которую, как она теперь знала, называют сирон, — должна отражать лучи Холлиса, точно зеркало. Она задалась вопросом, почему они не остановятся и не намажут ее грязью, но тут же сама нашла ответ. Нойянки были фанатичными чистюлями. Мысль, что можно испачкаться нарочно, даже ради спасения жизни, им так отвратительна, что они не станут ее рассматривать даже ради спасения жизни.
Наконец, они остановились и попытались спрятаться в какой-то едва заметной нише в стене. Но это было бесполезно. Хор торжествующих мыслепотоков показал, что их заметили, и теперь, когда прятаться было бессмысленно, оставалось только бежать.
Дженис, как шла позади своих спутниц, так и бежала за ними. Благодаря тренировкам Джеффа и Билла, она была в лучшей физической форме в своей жизни. Но Ала и Миро легко опережали ее, и только напрягая все силы, словно нужно было пробежать стометровку, а не много миль, она сумела почти не увеличивать разрыв.
Все нояйнцы одинаковы, говорила она себе при этом. Не имеет никакого значения, присоединится ли она к группе Меддо или одинаково неизвестным сторонницам Мунны. Но, несмотря на это, Дженис продолжала бежать. По крайней мере, Ала и Миро приняли ее частично за свою. А дьявол, которого ты знаешь, лучше, чем неизвестный.
Но все оказалось бесполезно. Через несколько секунд ее поймали и, несмотря на их быстроту, Алу и Миро поймали тоже. Когда ее схватили за руки, Дженис вся дрожала от тяжелого дыхания, сердце ее колотилось так, словно вот-вот вырвется из грудной клетки, а легкие работали, как меха. Она чуть не теряла сознание, а стояла лишь потому, что ее держали с двух сторон. И пока она так стояла, разум, который показался ей самым мощным среди нойянцев, нанес ей удар. На мгновение ей показалось, будто она сумела отразить этот удар, но тут же она была побеждена.