ИСТОВЕР. АМАБ 407: РЕАЛИСТЫ 251.
Джерри удовлетворенно вздохнул.
— По крайней мере, у нас не хуже, чем в других местах, — сказал он. — Бедный Маккензи. У него не было ни единого шанса, несмотря на все его трюки.
— Вот уж действительно, бедный Маккензи! — с негодованием передразнила его Вин. — Он — последний человек в Галактике, которого я бы пожалела. Могу поставить…
Ее перебила подошедшая девушка.
— Мистер Янг, мистер Маккензи просит вас к телефону.
— Чего ему может быть нужно? — удивленно спросила Вин.
— Наверное, сказать вежливое поздравление, — ответил Джерри. — Обычная процедура. Извини, я на минутку.
Он поспешил к телефону.
— Приветствую вас, Маккензи, — сказал он. — Ну, похоже, нам обоим не стоило охотиться за голосами, не так ли?
— Да, — раздался в трубке сухой голос Маккензи. — Результаты самые неудовлетворительные.
— Разумеется, для вас, — позволил себе смешок Джерри.
— И для вас тоже. Я надеялся на один из двух результатов этого референдума, Янг. Вторым было бы то, что Реалисты победят с незначительным преимуществом.
— Вторым? — эхом отозвался Джерри.
— Правильно. А первым был бы результат, в котором ваша партия победила бы с колоссальным отрывом.
— Что?
— Могу я приехать и встретиться с вами?
— Конечно. И вы объясните ваше последнее замечание?
— Ждите. — И Маккензи повесил трубку.
— Он что, хотел, чтобы мы победили? — спросила Вин, когда услышала все это. — Но зачем ему это?
— Не знаю, дорогая, — сказал Джерри. — Давай подождем и посмотрим, что будет.
Раздались добродушные приветствия, когда приехал и был узнан Маккензи. Никто не ругался и не шипел на него, а если кто и был, то был заглушен толпой.
Маккензи прошел в штаб АМАБ с таким видом, словно это были его владения. В этом не было ничего необычного. Он всегда вел себя так.
Однако, Вин не смогла удержаться от едкого замечания:
— Вы уже заказали себе мешковину и пепел?
— Я всегда ношу их, — невозмутимо сказал Маккензи.
Джерри указал на дверь в соседнюю комнату. Когда Маккензи прошел внутрь, Джерри с сомнением поглядел на Вин. Конечно, беседа прошла бы гораздо спокойнее, если бы Вин на ней не присутствовала.
Но у Вин было иное мнение. Джерри только вздохнул, когда она проследовала за ним.
— Значит, вы хотели, чтобы мы победили? — с ходу спросила Вин.
— Выходит, так было бы лучше для вас. Тогда почему же вы не вступили в партию АМАБ?
— Потому что это не изменило бы ситуацию, — ответил Маккензи.
— По галактическим меркам, я просто не существую. Я — всего лишь статическая единица, а статические единицы существуют только во множественном числе. Вы не возражаете, миссис Янг, если я побеседую с вашим мужем?
— Не возражаю, — сказала Вин. — Вот он, сидит рядом. И он умеет говорить по-английски.
Маккензи опустился на самый жесткий стул, какой смог найти. Это было в его характере. Без сомнения, он увидел самый удобный стул, но выбрал самый жесткий.
— Если бы Реалисты победили, — резко сказал он, — это положило бы конец глупому фарсу, будто мы живем в свободной Галактике, этакой Утопии, где у всех равные возможности, и цвет кожи человека, а также его внешность не имеют никакого значения.
— Фарс? — пробормотал Джерри. — Но ведь мы только что доказали, что это не фарс?
Маккензи бесстрастно уставился на него.
— Вы еще не поняли, Янг, что означает этот референдум?
— Разумеется, понял. Не будет принято никакого закона, запрещающего смешанные браки.
— О, да. Верно. Но, значит, не было и никакой нужды в таком законе, не так ли?
Вин была растеряна, но полна подозрений.
— Что вы сейчас затеваете? — спросила она.
— Пожалуйста, миссис Янг, — сказал Маккензи, — не считайте все, что я говорю, ложью, направленной против свободы и благопристойности. Говорю вам, я хочу того же, что и вы. Но, в отличие от вас, не считаю, что это существует лишь потому, что мне хотелось бы, чтобы это существовало. — Он оглянулся на Джерри. — Вероятно, никогда не будет фактического запрета смешанных браков. В конце концов, формой правления в Галактике всегда была демократия, а в демократических государствах половина населения никогда не навязывает свою волю второй половине. Иногда это выглядит так, но в подобных социальных вопросах невозможно принимать никаких юридических законов. Это не законы. Скорее, это походит на древние выборы между либералами и тори. Либералы победили и вынудили всех тори стать либералами.
— Но Реалисты всегда утверждали… — возразила было Вин.