— Мне кажется, вы сами сказали, что я не опасна?
— В одиночку — да. Но два атависта вместе… Вот что, — внезапно решил он. — Поезжайте к Джону Сэйерсу?
— Он действительно атавист?
— Нет, но у него есть что вам рассказать. Возможно, мне не следовало бы посылать вас к нему, не зная, что… Вы обещаете, что после того, как встретитесь с ним, вы вернетесь ко мне?
— Он знает об атавистах?
Сил была изумлена тем, что за такой короткий промежуток времени встретила сразу трех человек, которые знали об атавистах, после того, как за всю жизнь она не нашла ни одного.
— Нет, но у него есть о них своя теория. Вероятно, отличная от моей. Слетайте к нему, а потом вернитесь.
— Хорошо, — сдавленно вымолвила Сил. — Что я теряю, в конце концов?
— И есть еще одно, что я не могу не сказать, — с явным сочувствием добавил Уаймен. — Если вам кажется, будто я злорадствую, попытайтесь поверить, что это не так. Если бы люди в прошлом, такие же, как вы, знали о нашем мире и о нашем обществе, то знаете, как бы они его назвали в своем невежестве?
Сил молчала.
— Раем, — вздохнул Уаймен.
Сэйерс жил в Эдинбурге. Сил полетела прямо туда, решив, что если она вообще решится встретиться с ним, то это могло быть лишь сразу сейчас же, немедленно.
По пути она вызвала Грега и рассказала ему, что произошло. Она не раздумывала, нужно это делать или нет. Ей это казалось вполне естественным.
Все это очень интересно, ответил он, но когда она все же вернется, чтобы обсудить кое-какие вопросы… насущные вопросы?
Она выключила радиобраслет.
Когда позже она вызвала Сэйерса, у него, очевидно, была схожая точка зрения.
— Не люблю радио, — быстро сказал он. — Мне нравится видеть, с кем я разговариваю. Приезжайте прямо сейчас.
Она так и сделала.
С удивлением она обнаружила, что Сэйерс был молод. Рейсон и Уаймен были, в отличие от него, стариками. Сэйерс был маленьким, худым, взволнованным молодым человеком, так и бурлящим нерастраченной энергией.
Сил рассказала ему о Рейсоне и Уаймене.
— Уаймен хороший человек, — воскликнул Сэйерс с подъемом, который, казалось, был его обычным способом общаться, словно жизнь была слишком коротка, так что нужно было спешить сказать все, что должно быть сказано, и сделать все, что должно быть сделано. — Вы сказали, что он знает о моей теории, но он не пересказал ее вам, правильно?
— Разве он не связался с вами? — быстро спросила Сил.
Было приятно, что ей доверяют. Рейсон предупредил Уаймена, но Уаймен не счел необходимым предупреждать Сэйерса, чтобы тот успел обеспечить свою безопасность.
— Связывался по поводу вас? А что у вас вообще такое?
Сил еще не успела ему сказать, что является атавистом. Она лишь пересказала ему часть того, что рассказала Уаймену.
— Ага! — восхищенно воскликнул Сэйерс. — Вы иммунны. Всегда хотел встретить кого-то невосприимчивого. Никогда не видел. Расскажите мне все с самого начала, а я запишу.
Он помчался за стол и принялся лихорадочно писать.
— Невосприимчива? — спросила Сил. — Невосприимчива к чему?
— Это всего лишь теория, — извиняющимся тоном ответил Сэйерс.
— Кажется, у Уаймена есть другая теория. Мы сходимся в том, что вы похожи на доисторических людей. Но объяснения этому у нас разные. Только и всего.
— И какое у вас объяснение? — спросила Сил.
— Уаймен называет вас атавистами, полагая, что человеческий род претерпел эволюционное изменение. А я заявляю, что вы просто обладаете иммунитетом к тому, что делает всех нас такими, как мы есть…
После ряда неожиданностей наступает предел, после которого человек уже не способен ничему удивляться. Кроме того, Сил сразу поняла смысл того, о чем говорил Сэйерс.
— Продолжайте, — спокойно сказала она.
— А вы уверены, что вы действительно атавист? Вы не похожи на них, Сил.
— Говорят, я умеренный случай, — сдавлено сказала Сил. — Уаймен сказал мне, что в доисторический период я была бы приличным, нормальным человеком. А это заставляет меня думать о некоторых других атавистах…
Сэйерс с сожалением отодвинул записную книжку.
— Давайте подумаем о доисторическом периоде, — сказал он. — Почему так мало осталось от него?
— Я слышала о теории, что все было подвергнуто цензуре.
Сэйерс поднял брови. Не так уж много людей слышали об этом.
— Можете считать, — сказал он, — что это не просто теория. Все наследие прошлого было точно подвергнуто цензуре, и устранено все то, чего нельзя было допустить в наше время.