Грибердсон записал в дневнике, что они обнаружили один из самых древних знаков.
В одной руке Гламуг держал хвост носорога, в другой — статуэтки носорога и мамонта, вылепленные из глины, смешанной с древесной мукой и медвежьим жиром. Танцуя, он размахивал хвостом и время от времени стегал им охотников по лицам. Он исполнил песню, которую ученые поняли лишь местами. По прошествии времени они догадались, что столкнулись с языковым реликтом, законсервированным родоначальником языка племени. Грибердсон взглянул на фон Биллмана. Тот шевелил губами, пытаясь воспроизвести отдельные выражения.
Наконец, колдун бросил статуэтки в огонь, произнеся над каждой короткую, но страстную молитву. Все мужчины племени поддержали его громкими воплями.
Этой ночью охотники спали у костра, согревая друг друга теплом тел.
Предыдущую ночь они все провели, не прикасаясь к женщинам. Этого не дозволялось даже после окончания охоты, до тех пор, пока шаман не проведет обряд успокоения духов убитых зверей. Было удивительно, что ни шаман, ни вождь, ни великий охотник Шивкет не взяли на себя главенство в охоте. Эта роль выпала юному Тримку, посвященному в охотники лишь два года назад. Прошлой ночью Тримку приснился сон. В узкой долине, выходившей на равнину, он встретил семейство носорогов и убил самца. Этого оказалось достаточно, чтобы на время охоты Тримк стал вождем.
Отряд безмолвно вышел на край равнины и разделился на три колонны, каждую из которых возглавлял опытный охотник. Колонны перестроились в полукруг, и Грибердсон занял место впереди на правом фланге. Фон Биллман, вооружившись скорострельной винтовкой, стоял в стороне и снимал фильм. Драммонд был рядом с ним, хотя ранее утверждал, что слишком занят, чтобы сопровождать их. Очевидно, решение его изменилось.
Грибердсон мельком подумал, что Драммонд хочет его смерти. Он один лишь не возражал, когда Грибердсон заявил о своем намерении охотиться оружием туземцев.
«Все же, — думал он, — Драммонд ничего не выиграет, если я погибну. Ему некуда будет уйти от своей совести. Если же мне будет сопутствовать удача, Речел влюбится в меня еще сильней, а ненависть ее мужа ко мне станет видна невооруженным глазом.»
Юный Тримк привел их в долину своего сна.
Оставалось удивляться яркости его сновидений — долина находилась в шести милях от деревни, на земле вотаграбов — похитителей медведей. В эти места охотники заглядывали редко.
Со времени инцидента отношения между племенами резко изменились. Теперь вотаграбы спасались бегством, едва завидев хотя бы одного из соседей. Впрочем, однажды неподалеку отсюда Тримк был сбит с ног ударом тяжелого бумеранга. Тримк долго и безрезультатно прыгал по камням, разыскивая нападавшего. Вожди настойчиво убеждали Грибердсона прогнать вотаграбов. Они говорили, что, во-первых, у племени слишком тесные охотничья угодья, а во-вторых, вотаграбы недостаточно наказаны за недавнее воровство. Грибердсон отказался.
Он ничего не имел против вотаграбов, которые, если вдуматься, были ничем не лучше и не хуже дикарей племени Медведя. Кроме того, он подумывал и о том, чтобы заняться изучением быта соседей.
Таммаш поднял руку, приказывая людям остановиться. Он кивнул Тримку, и тот на мгновение застыл на месте. Затем, взмахнув копьем, высокий светловолосый юноша рысью бросился вперед. Тримк был сыном Кемграма, лучшего в деревне оружейника. Они с отцом всегда были рядом, и на охоте, и в стойбище, где мастерили топоры и копья.
Через минуту следом за Тримком помчались несколько лучших охотников, в том числе и Кемграм. Он и сейчас старался держаться поближе к сыну. Грибердсон тоже побежал с ними. Фон Биллман и Силверстейн с видеокамерой поднялись на вершину одного из холмов. Узкое дно долины заросло высоким, не ниже шести футов, кустарником, и Грибердсон заметил, что его ветки шевелятся. Вскоре из кустов высунулась голова Тримка, а неподалеку от него появился и медленно поплыл над зарослями рог зверя.
Послышался глухой топот, треск ломаемых ветвей, и из зарослей появился огромный носорог.
Тримку следовало держаться осторожнее с раздраженным зверем, но он верил в сон и хотел доказать сородичам свою храбрость. Поэтому он совершил фатальную ошибку, не заметив, как сзади него из кустов высунулась голова менее крупного носорога. Раздался страшный крик, тело юноши взлетело в воздух и исчезло в зарослях. Животные скрылись.
Охотники с воплями бросились вперед, бросая копья туда, где шевелились и трещали кусты. Грибердсон поглядел вверх, туда, где на обрыве стоял фон Биллман.
Сейчас англичанин пожалел, что они не запаслись для охоты портативными рациями. Но лингвист понял его и показал семь пальцев: семь носорогов.