Внезапно гиены напали на них.
Грибердсон крикнул Драммонду, чтобы тот снимал. Гиены выбрали простую и действенную тактику: каждый раз, когда лев бросался за гиеной, другая нападала сзади и кусала его, выбирая своей целью лапы или хвост. Лев поворачивался и устремлялся за обидчицей, и все повторялось сначала. Львице удалось догнать гиену и мощными клыками сломать ей хребет, но и сама она сильно пострадала при этом. Самец, золотистый гигант, по размерам превосходивший африканского льва раза в три, пытался защитить подругу.
— Наверное, эти львы и задрали в прошлом году Дрампа, — сказал Таммаш Грибердсону. — Надо бы их убить и отомстить за него. Особенно опасен самец. Он потом может сожрать еще кого-нибудь из наших.
— Думаю, за нас это сделают гиены.
Умирающая львица с мяуканьем каталась по земле. Льву приходилось туго: гиены сменили тактику. Теперь они разом бросались на него со всех сторон, кусали и возвращались на исходные позиции.
— Когда львы умрут, убей гиен, — попросил Таммаш. — Они убили больше людей, чем львы, предпочитая себе в жертвы детей.
— Будучи молодым, я презирал гиен, — сказал Грибердсон. — Я считал их мерзкими и трусливыми пожирателями падали, но теперь я узнал их лучше. Они не трусливы, они осторожны и умны и на охоте используют много разных хитростей. Гиены очень привязаны к своим детенышам и легко поддаются дрессировке, если их ловить в молодом возрасте.
Мысль о том, что зверей — за исключением, конечно, медвежат — можно ловить и приручать, испугала вождя, и он был просто ошеломлен, когда узнал, что гиены способны кому-то нравиться.
Изматывающие атаки длились еще минут пять, после чего шесть гиен и лев превратились в визжащий, катающийся по земле клубок. Когда клубок распался, на земле остались две гиены и мертвый лев. Третья гиена, покрытая ранами, отползла в сторону. Еще одну гиену успела загрызть перед смертью львица.
Уцелевшие приступили к трапезе. Волки и птицы подобрались ближе, ожидая своего часа.
Таммаш окликнул нескольких охотников и повел их на гиен, но те отступили, не приняв боя.
Тогда охотники отрезали у львов хвосты и головы, и с триумфом вернулись обратно.
— Сегодня великий день! — крикнул Таммаш. — Ты принес нам удачу, Курик!
Но знай Таммаш, что произошло на месте схватки с носорогами, он не стал бы так скоропалительно говорить об удаче. Отряд охотников, возглавляемый им, и трое ученых, отправившись в обратный путь, не успели преодолеть и половину расстояния, разделяющего их с долиной, когда увидели троих туземцев, бежавших им навстречу. Таммаш и Грибердсон переглянулись и бросились вперед. Шимкут, охотник сорока лет, поведал им о том, что случилось. Шестеро воташимгов разделывали тушу носорога и были увлечены работой, когда на них внезапно напали четверо воинов-вотаграбов. Они выскочили из зарослей с криками и бросили копья и бумеранги.
Трикрам с копьем в бедре рухнул на землю. Пятеро охотников метнули копья, но неудачно. Противник ответил следующим залпом, и вновь вотаграбам повезло: тяжелый бумеранг угодил Добаду в шею.
Воодушевленные вотаграбы бросились на охотников. Четырем уцелевшим воташимгам оставалось одно — повернуться и броситься бежать. Пущенный вдогонку бумеранг стукнул Квакага по ноге. Тот упал и был заколот прежде, чем успел подняться.
Сообщение охотника вызвало глубокий шок.
Кража части мяса — вполне переносимая утрата, но потеря в один день сразу четырех охотников — тяжелый удар для племени Медведя. Таммаш приказал Ангрогриму и Шивкету следовать за ним.
Грибердсон и фон Биллман присоединились к вождю сами. Грибердсон поначалу удивился, что Таммаш решился отправиться в карательную экспедицию со столь малыми силами, но тут же понял, что хитрый вождь рассчитывает на гремящие палки шашимгов.
Когда они приблизились к вотаграбам на полмили, те заметили их и бросились бежать, прихватив, однако, изрядные куски мяса.
Тела погибших воташимгов, включая Тримка, были изуродованы и обезглавлены.
Фон Биллман сделал несколько фотоснимков, и его вырвало. Таммаш долго стоял в молчании. Затем он обратился к Грибердсону.
— Пойдем следом и убьем их.
Грибердсон не ответил. Вид четырех изуродованных трупов потряс его, хотя ему и прежде доводилось видеть, как люди умирают не только поодиночке, но и группами. Он подумал о том, что если не отомстить за убитых охотников, соседи вновь попытаются напасть. Ситуация станет критической, когда племя потеряет много сильных мужчин.
«Это очень плохо, — рассуждал он, — что нам не удается остаться в стороне. Лучше всего было бы не вмешиваться в распри туземцев и заниматься своим делом — изучать оба племени».