Речел замолчала, проведя языком по пересохшим губам, и подвинулась к Грибердсону. Она была очень серьезна сейчас и, задавая вопрос, старалась смотреть прямо в глаза.
— Это в том случае, — сказала она, — если ему неизвестен секрет эликсира. Иначе он мог бы сохранить молодость своей жене и детям. Конечно, ему пришлось бы открыть им тайну, и это было бы очень опасно. Ведь согласитесь, что очень немногие способны хранить подобные секреты.
— И вы тоже к ним относитесь? — спросил он улыбаясь.
— Да, — ответила она.
— Желаю вам найти обладателя эликсира, — сказал Грибердсон, — если, конечно, он существует. А если это и так, то вряд ли обитает именно в этой эпохе. Хотя, кто знает, может быть, существуют растения, которые в будущем станут редкостью, способные стать основой для эликсира. Быть может, его следует принять лишь однажды, и действие его будет вечно.
— Мне, наверное, не следует этого говорить, — сказала она, — но когда вы ушли к вотаграбам, мы — Роберт, Драммонд и я — долго спорили о вас. Мы пришли к выводу, что обстоятельства вашего назначения в экспедицию весьма необычны. Кроме того, с прошлым вашим тоже не все ясно. Однажды вы обронили странную фразу, которая может свидетельствовать лишь о том, что вы прожили долгую, очень долгую жизнь, намного больше…
Грибердсон не переставал улыбаться.
Он сказал:
— Боюсь, что перемещение во времени подействовало на вас неблагоприятно. Назовем это темпоральным шоком или темпоральным синдромом. Не следует катапультировать человеческое существо во время, столь далекое от его эпохи. Человек оказывается в обстановке, органически чуждой ему, и как следствие — возникают неврозы, а может быть, даже психозы.
— В таком случае на вас шок должен был подействовать в той же степени, что и на нас…
Она замерла. Грибердсон смотрел поверх ее плеча куда-то на холм и явно был встревожен.
— Что случилось? — спросила она.
Обернувшись, Речел посмотрела на верхушку холма, но увидела лишь снег, блестевший на солнце, сосны и ели, орла в небе и несколько серых теней справа от вершины, но внимание Грибердсона привлекло нечто другое.
— Кажется, там что-то шевелится, — сказал он. — Среди деревьев.
Ни о чем не думая, она сделала шаг вперед и обвила его руками. Желание, долго скрываемое в глубине души, теперь вырвалось, и он понял это так же, как и она сама, но было уже поздно.
Речел не отпрянула, а поднялась на носках и поцеловала его. В этот момент пуля просвистела в дюйме от ее головы, положив конец беседе. Затем донесся звук выстрела.
Грибердсон повалил ее в снег и упал рядом. Речел подняла голову. Теперь она стала похожа на снеговика, снежная пудра залепила лицо сплошной маской, на которой были лишь большие голубые глаза.
— Это Драммонд, — сказала она. — Но как он решился? Это совсем на него не похоже. Он же не убийца.
Но Грибердсон знал, что кто-кто, а ее муж способен на многое, но только произнес:
— Не будем пока никого обвинять. Сначала нужно убедиться.
Вторая пуля легла совсем рядом, взметнув снежное облако. Грибердсон откатился в сторону.
— Отличная стрельба. Или ему просто везет. Спрячься за валун.
Речел бросилась к указанному валуну, и пуля взметнула снег в нескольких дюймах от ее ноги.
Стараясь не угодить под пулю, Грибердсон крикнул:
— Судя по разнице времени между звуком выстрела и падением пули, он от нас в четырехстах ярдах.
— Но зачем Драммонду это понадобилось? — застонала Речел. — Мы же не виноваты.
— Зачем? — спросил Грибердсон. Больше он ничем не сказал, но Речел поняла.
Гораздо чаще люди совершают нелогичные поступки, чем логичные.
Грибердсон дождался, когда в валун ударила следующая пуля, осмотрел пистолет, чтобы убедиться, что ствол не забит снегом, и приказал Речел оставаться на месте.
Он прыгнул в снег, моментально перекатился и оказался за деревом. Речел услышала два выстрела. Справиться с искушением и не выглянуть — было выше ее сил.
Но людей она не увидела. Вершина холма казалась пустой. Где-то неподалеку у его подножия прятался за деревьями Грибердсон.
Неожиданно она услышала голос Джона.
Она вновь осторожно выглянула и заметила возле вершины крошечную человеческую фигурку.
Грибердсон махал рукой, приглашая ее подняться. Затем он поднес к губам мегафон, и голос его, словно голос бога, загремел у нее в ушах.
На подъем ушло полчаса. Пологий склон горы весь был занесен глубоким снегом. Наконец, задыхаясь, как астматик, она остановилась.