Смотреть в ту сторону, куда указывал Грибердсон, она не хотела, но понимала, что рано или поздно придется. И ничуть не меньше ей не хотелось показывать Джону свою слабость. Она очень дорожила его уважением, которого никогда не чувствовала.
У снежной полосы, закрыв ладонями лицо и раскачиваясь, сидел Драммонд. Откинутый капюшон позволял видеть кровавую ссадину у него на затылке. Ружья рядом с ним не было.
Грибердсон показывал на следы, которые вели вниз, на другую сторону гряды.
— Драммонд следил за нами, — сказал Грибердсон, — но он утверждает, что стрелять не собирался, и я ему верю. Пока он шпионил, кто-то подкрался сзади, ударил его по голове, обстрелял нас из его ружья и убежал, когда я стал приближаться.
— Это ведь не Роберт, — сказала Речел.
— Я тоже так думаю, — сказал англичанин. — Но если это абориген, то значит, кто-то из нашего племени. Только они знают, как стрелять из ружья. Из них стрелял один Дубхаб, но едва ли он мог быть так меток.
— Возможно… — заговорила Речел и замолчала на полуслове.
— Может быть, стрелял Драммонд, а тот, второй, затем оглушил его и отобрал ружье, — закончил за нее Грибердсон.
— Это ложь, — сказал Драммонд.
— Скорее — логическое построение, — ответил англичанин. — И не вздумайте еще раз обвинить меня во лжи. Вы сейчас в таком положении, что оправдаться будет трудно.
— Вы хорошо себя чувствуете, Драммонд? — спросила Речел.
В голосе ее звучало участие, но она не сделала ни шагу в его сторону.
— Такое чувство, будто голову разнесли на куски.
С помощью фотокамеры Грибердсон обследовал его череп. Спустя шесть секунд он извлек пленку из кассеты, проглядел ее через увеличительное стекло и сказал:
— Трещин нет, но вы получили легкое сотрясение мозга.
— Легкое? — возмутился Драммонд.
— Скажите спасибо, что остались в живых. Вы дважды избежали смерти.
— Вы что, издеваетесь надо мной?
— Не будьте ослом, — сказал англичанин. Он помог Драммонду подняться.
— Я знаю, что вы видели, как мы целовались. Это было вызвано стечением обстоятельств. Но я обещаю, что это не повториться, если вы не будете продолжать строить из себя олуха.
— Что? — спросил Драммонд.
— Это древнее выражение, — сказал Грибердсон. — Еще одна пуговица в копилку ваших абсурдных подозрений. Вы забыли, что я не только врач, физик и антрополог, но еще и лингвист.
Они стали спускаться, Грибердсон шел впереди, за ним Речел, поддерживая Драммонда. Глубокие следы нападавшего вели к лагерю. Один раз Грибердсон остановился и приказал спутникам укрыться за сугробами. Тревога оказалась ложной, и он махнул рукой, показывая, что можно идти дальше. В четверти мили от лагеря следы исчезли. Здесь повсюду выглядывали из-под снега валуны, и человек стал прыгать с одного камня на другой. Каменная осыпь простиралась далеко, к тому же вокруг было много следов других дикарей, и ему удалось скрыться.
Разумеется, ему пришлось прятать ружье и подсумок с боеприпасами. Разобрав ружье на части, его легко можно было пронести в лагерь под просторной меховой одеждой. Но если вор рассчитывал спрятать его в своем жилище, то он очень рисковал. В лагере, а тем более в шатре, слишком мало укромных мест.
Если спрятать оружие под шкурами, оно будет обнаружено тут же, как только кто-то из семейства сядет на них. Скорее всего, ружье находилось где-то здесь, в россыпи каменных обломков.
Грибердсон отвел Драммонда в его пластиковую хижину и вновь осмотрел местность. Затем он прямиком отправился в шатер Дубхаба. Ламинак, как всегда, встретила его с нескрываемой радостью. Грибердсон не подал виду, что ищет ее отца. Несколько минут он поболтал с девочкой, затем сказал, что не хочет отрывать ее от работы — Ламинак шила парку, и спросил, где ее отец.
Ламинак ответила, что отец, разумеется, пошел на охоту. Глядя на зайцев, все еще висевших у него на плече, она добавила, что надеется, что отец принесет домой столько же мяса.
Грибердсон видел, что девочка не лжет.
Он верил, даже в мыслях она не стала бы поступать так, чтобы вызвать его неудовольствие. Она любила его больше отца. Грибердсон подарил ей зайца и вышел, хотя она попыталась удержать его, засыпав лавиной вопросов. Он обещал поговорить с ней позже, отстранил ее и пошел к выходу. Тут Грибердсон заметил Дубхаба, несущего к хижине дрова. Дубхаб также увидел его, но ничем себя не выдал. Подойдя ближе, он улыбнулся и громко поприветствовал англичанина.
Грибердсон понял, что если Дубхаб и украл ружье, то уже успел его спрятать. О своих подозрениях он решил ничего не говорить охотнику. Туземцу он задал лишь несколько вопросов об охоте и, узнав, что тому сегодня очень не повезло, сказал, что оставил Ламинак зайца, после чего простился с Дубхабом и ушел.