Кроме того, Грибердсону не по душе была сама идея — оставить человека умирать, даже если он сам тому виной. Было время, когда Грибердсона не интересовало, жив человек или умер, если только это не затрагивало его личных интересов.
Но теперь все изменилось.
Он решил пройти по прямой еще полмили, а затем начать описывать спираль. Пройдя мили две, он не обнаружил следов Драммонда, но вдруг справа услышал отдаленные звуки выстрелов. Он прошел по долине между двумя холмами, поросшими елями.
За холмами был ряд других холмов, уходивших вдаль на полмили. Чуть в стороне от холмов стояла пологая гора, и у подножия ее Грибердсон увидел двенадцать мужчин. Они нападали, поднимаясь по валунам, занесенным снегом. Их целью был Драммонд Силверстейн, который прятался за большим камнем. Приблизительно раз в минуту он стрелял, чтобы отпугнуть людей, но расстояние между ними медленно сокращалось. Дикари были одеты в бизоньи шкуры и вооружены копьями, топорами и пращами. Двое лежали ничком, и снег вокруг них был окрашен замерзшей кровью. Значит, нападавшие понимали, что может сделать гремящая палка, и тем не менее наступали на человека, который был ею вооружен.
Это говорило о большой отваге или низком уровне интеллекта, или о сочетании того и другого.
Грибердсон вышел из-за дерева, служившего ему наблюдательным пунктом, и направился к месту боя. Через несколько секунд он упал в снег. Пуля взвизгнула над его головой.
Он не стал кричать Драммонду, что тот стреляет по своим — ошибиться было невозможно, ведь Грибердсон держал в руках ружье. Могло случиться, что у Драммонда помутился рассудок и он палит во все, что движется. С неопытными людьми в бою такое случается часто. Но поведение Драммонда заставляло Грибердсона сильно сомневаться в этом — Силверстейн, отстреливаясь от дикарей из револьвера, вел себя хладнокровно и осторожно.
Грибердсон пополз к перелеску, выходившему на холм. Но дикари заметили это, и пятеро из них побежали ему навстречу, крича и потрясая копьями. На руках у них были рукавицы. Эта пятерка сейчас была для Силверстейна прекрасной мишенью, но тот не стрелял. Теперь Грибердсон понял, что физик отлично знал, в кого целится. Драммонд надеялся, что дикари совершат то, что не удалось ему.
Грибердсон, все еще лежа в снегу, поднял ружье, установленное на стрельбу одиночными, и послал пулю над головой одного из воинов. Он не думал, что это может остановить дикарей, но все же решил попробовать. Воины упали в снег на колени, но продолжали двигаться вперед.
Грибердсон стрелял с перерывом в двенадцать секунд. Он хотел, чтобы нападавшие успели понять, что ни один выстрел теперь не пропадет даром. Но все же трое погибли, прежде чем двое оставшихся решили ретироваться. Они поползли вправо, к прежней тропинке, рассчитывая укрыться от огня обоих стрелков.
Затем Силверстейн уложил еще двоих, и уцелевшие предпочли отступить.
Грибердсон прекратил огонь, но Силверстейн продолжал стрелять в каждого, кто поднимался.
Вскоре были убиты все четырнадцать.
Где-то неподалеку находилось племя, только что лишившееся большой части взрослых охотников.
Грибердсон подумал, что Силверстейн и впрямь тронулся умом, а потому не рисковал выходить из-за дерева. Поднеся к губам мегафон, он закричал:
— Брось оружие, подними руки и выходи!
— Чтобы ты со спокойной совестью прикончил меня? — загремел в ответ мегафон Силверстейна.
— Ты отлично знаешь, что я этого не сделаю! — сказал Грибердсон. — Ты больной человек, Драммонд! Тебе нужен медицинский уход. Это все, что меня интересует. Я хочу, чтобы ты выздоровел и продолжал работу. Ты нужен нам, мы нужны тебе.
— Мне никто не нужен! Я хочу пройти, сколько смогу, а потом сдохнуть!
Какое-то время Грибердсон стоял молча.
Снегопад кончился. Серое одеяло облаков над головой разорвалось. За последующие десять минут несколько раз выглядывало солнце. Лучи его высвечивали черные трупы, скорчившиеся на снегу. Откуда-то, все приближаясь, доносился волчий вой. Волки, видимо, учуяли запах крови и теперь спешили на нежданный пир, но они могли опоздать, потому что шесть воронов прилетели и уже бродили среди убитых. Хотя здесь могла покормиться целая стая.
Крупные черные птицы подкрались к одному трупу и, решив, очевидно, что опасности нет, разом набросились на него. Глаза исчезли в черных глотках, губы были разодраны, и острые клювы стали вырывать язык.