Проблема заключалась в топливе.
После полудня Язон залил в бак последний кувшин бензина. На сколько его хватит?
За несколько часов до наступления темноты они устроили привал, и Снарби, прихватив самострел, отправился на охоту. Среди всех он был самым умелым в обращении с этим оружием, к тому же хорошо знал местность и повадки здешних животных.
Перебросив самострел через плечо, он, насвистывая, скрылся в высокой траве, а Язон, глядя ему вслед, ощутил растущее беспокойство.
По мере приближения к Аппсале со Снарби произошли перемены. Его страх перед кароджем сильно поубавился, а сам он день ото дня становился все более важным и самоуверенным.
— Я не верю этому наемнику. Не верю ни единому его слову, — проворчал Язон.
— Вы что-то сказали? — откликнулся Майк.
— Гм… Скажите, Майк, вы не заметили за последнее время ничего необычного? Ничего странного в местности не привлекло вашего внимания?
— …Да нет. Дичь, край света, где не ступала нога человека.
— Вы, вероятно, ослепли, Майк. Я следопыт не больше вашего, и то за последние два дня мне кое-что бросилось в глаза. Айджейл, — окликнул девушку Язон, — оставь ты эти креноджи! Как их ни готовь, лучше от этого они не станут. Если Снарби повезет, на ужин полакомимся мясом. Ответь мне, Айджейл, ты ничего странного не заметила в последнее время?
— Нет. Ничего особенного. Только следы людей. Один след от костра, но он очень старый. И дважды видела примятую траву и обломанные ветки кустов. Наверное, это проехал какой-нибудь кародж.
— Ну что, Майк?! Видите, как охота за креноджами развивает наблюдательность.
— Я не дикарь. Меня не интересуют подобные мелочи.
— Я от вас этого и не ожидал. От вас вообще ничего хорошего ждать не приходится. Но теперь я хочу попросить вас о помощи. Мы должны разделить эту ночь на два дежурства. Вы и я. Без Снарби. Догадывается он или нет, но нынешняя ночь будет для него последней свободной ночью.
Майк вскинул брови.
— Не понял? Что вы имеете в виду? Почему последняя ночь?
— Но это должно быть очевидным даже для вас, Майк! Неужели вы еще не усвоили здешних обычаев? Подумайте, что случится с нами в Аппсале, если нас приведет туда Снарби? Я не знаю, что именно он замышляет, но что у него есть на наш счет определенные планы, это несомненно. На все мои расспросы он отвечает общими фразами. Конечно, Снарби — наемник, но все равно, он должен знать гораздо больше, чем говорит. Например, он утверждает, будто мы еще в четырех днях пути от города, но ведь это явная ложь. Я считаю, что нам осталось не более двух дней. Утром я намерен связать его, перебраться в сторону вон тех холмов и спрятаться там. У нас есть цепи, которые мы и используем. Снарби будет нашим заложником до тех пор, пока я не произведу тщательную разведку города.
— Вы собираетесь снова сделать рабом несчастного дикаря, не имея на то никаких оснований?
— Вы не правы. Я просто на время лишу его возможности сотворить какую-нибудь гадость нам с вами. Мой усовершенствованный кародж — огромное искушение для любого туземца. И если он сумеет продать меня очередному пройдохе типа Эдипона, то тем самым обеспечит свое будущее до глубокой старости.
— Я не желаю вас слушать! — разбушевался Майк. — Вы сами говорили мне о презумпции невиновности. А чем теперь занимаетесь? Лицемер!
— Если хотите, Снарби виновен. Он виновен в том, что является членом своей варварской общины и действует согласно законам этой общины. Айджейл, как ты считаешь, мы скоро доберемся до Аппсалы? — девушка пожала плечами. — Айджейл, у Снарби в Аппсале много друзей и знакомых. Как думаешь, что он станет делать?
— Поздоровается с ними. Может, они дадут ему кренодж, — ответила Айджейл и, удовлетворенная своим ответом, улыбнулась.
— Я имел в виду другое. Что будет, когда его приятели увидят нас и наш кародж?
Айджейл выпрямилась и в ее глазах сверкнула искорка беспокойства.
— Мы не должны идти с ним! Нас схватят, отберут кародж и превратят в рабов. Убей Снарби.
— Кровожадные язычники… — Майк встал в свою любимую позу.
— Ну? Вы поняли наконец? — оборвал его Язон. — Так что, связывая Снарби, я действую согласно местному этическому правилу, причем самому гуманному из них. Это примерно то же самое, что отдача чести в армии. Скажу больше, я даже нарушаю здешний кодекс — по закону я должен убить предателя.
— Как вы можете?! Как вы смеете осуждать и тем более приговаривать человека к смерти на основании совершенно беспочвенных обвинений.