Язон вздрогнул при мысли, что через несколько мгновений он услышит рев посадочных двигателей и…
Но об этом приходилось только мечтать. Первый сигнал он послал двенадцать часов назад, и голубую мечту о немедленном освобождении пришлось отложить на неопределенное время. Лучшее, что он мог сделать, это постараться создать себе более или менее оптимальные условия для жизни и ждать, ждать… Возможно, что ни один корабль и не завернет в это захолустье.
— Я обдумал твои просьбы, — сказал Хертуг, неохотно отрываясь от драгоценного ящика. — Ты получишь личные помещения, одного-двух рабов, достаточно пищи, а по святым дням вино и пиво.
— А что-нибудь покрепче?
— Ты не можешь и представить ничего лучше! Вина Перссонов с виноградных полей на склонах горы Мальвиллви славятся как крепчайшие!
— Они станут еще крепче и знаменитее, когда я перегоню их через перегонный куб. Пока я здесь, мне многое предстоит сделать. Например, я построю ватерклозет, покуда еще не заработал ревматизм из-за дыр в ваших сортирах. Но в первую очередь я сконструирую станок для изготовления денег. Их потребуется много. Мои изобретения несколько дороговаты, поэтому лучше заранее запастись деньгами. Надеюсь, у тебя нет никаких религиозных табу на обогащение?
— Нет! — с готовностью ответил Хертуг.
— Тогда на сегодня хватит. С разрешения твоего величества я желал бы отоспаться в отведенных мне хоромах. После чего подготовлю список…
— И не забудь эту штуку, которая делает деньги!
— Во главе списка!
Кандалы с Язона сняли, но четыре телохранителя следовали за ним, дыша в затылок ненавистным запахом креноджей.
— Ты знаешь, где моя новая квартира? — спросил Язон у командира охранников, угрюмого великана по имени Бенит.
— Хм, — только и промычал Бенит.
Они поднялись по извилистой каменной лестнице на верхние этажи, потом снова спустились вниз в темный зал и подошли к двери, у которой стоял еще один охранник.
Бенит, сняв с пояса тяжелый ключ, отпер замок.
— Вот, — сказал он и ткнул в дверь грязным пальцем.
— Да-а… — протянул Язон, заглядывая внутрь и видя прикованных к стене Майка и Айджейл. — От них будет мало толку, если их оставить в качестве интерьера.
Так же невозмутимо Бенит вытащил из кармана ключ поменьше, протянул его Язону и закрыл за собой дверь.
— Я знала: ты сделаешь так, что они не причинят тебе вреда, — сказала Айджейл, когда Язон снимал с нее железный ошейник. — Но мне все равно было страшно.
Майк надменно молчал до тех пор, пока Язон и Айджейл не отправились осматривать остальные помещения.
— Вы забыли освободить меня! — крикнул он.
— Неужели? Я рад, что вы обратили на это внимание. Скажите, Майк, как легче всего избавиться от хлопот?
— Вы хотите меня оскорбить?
— Я говорю то, что думаю. Из-за вас я потерял престижную работу у дзертаноджей и меня снова заковали в цепи. Но, бежав от них, я все же прихватил с собой и вас. И чем вы отплатили мне за мое великодушие? Позволили Снарби продать нас в рабство. Запомните, Майк, что нынешнего своего благополучия я добился без вашего участия.
— Я поступал по совести.
— Вы ошибаетесь.
— Язон динАльт, вы мелочный и мстительный человек!
— Вот тут вы совершенно правы. И поэтому останетесь прикованным к стене, — Язон взял Айджейл за руку и повел ее в глубь помещения. — Итак, что же мы видим? — вслух стал рассуждать он. — Вход ведет сразу в главную комнату, что, видимо, соответствует последнему крику моды. Всевозможные разновидности изумительной по красоте плесени… Прекрасное место для производства сыра, но не для меня, — Язон распахнул дверь в соседнюю комнату. — Вот это уже несколько лучше. Окна — на юг. Вид на море. Отлично! Остается разработать технологию изготовления стекла. Битый рог вместо непродуваемых прозрачных стекол мне не подходит. А, вот и очаг. Мы разведем огонь…
— Креноджи! — Айджейл всплеснула руками и подбежала к стоящей в темной нише большой корзине. Язона передернуло, а она принялась перебирать корни. — Не очень старые, десять, пятнадцать дней… Для супа — что надо.
— Именно по ним так истомился мой бедный больной желудок, — пробурчал Язон.
За стеной взревел Майк. Но Язон разжег камин, согрелся как следует и лишь потом пошел взглянуть, чем недоволен правдоискатель.
— Это преступление! — орал тот, гремя цепями.