— А что вы хотели от преступника, каковым я являюсь в ваших глазах? — сказал Язон и развернулся, чтобы выйти.
— Вы не можете так меня оставить! Подождите, не оставляйте меня! Мы ведь цивилизованные люди. Освободите, я больше так не буду. Я не причиню вам никакого беспокойства! Даю слово!
— Отрадно слышать, старина Майк! Но дело в том, что во мне не осталось к вам ни капли добрых чувств. Я приспособился к местному этосу и теперь верю вам лишь до тех пор, пока вижу вас. Хотя и это слишком много.
И все же Язон достал ключ и освободил Майка.
— Ошейник! Вы забыли снять ошейник!
— Не может быть! — на губах Язона сверкнула недобрая ухмылка. — Я никогда ничего не забываю, Майк Сэймон. Вы — мой раб. А будучи рабом вы, как ни старайтесь, не сможете причинить особых неприятностей.
В голосе Майка послышалась ярость.
— Я так и знал. Вы — собака, а не цивилизованный человек. Я беру назад свое слово и отказываюсь вам помогать в чем бы то ни было. Вы — зло, и я буду бороться с вами.
Язон занес было кулак, но неожиданно рассмеялся.
— Вы не перестаете удивлять меня, Майк. Вы — единственный в своем роде. Вы — уникум. Чтобы нормальный человек был столь глух к фактам, логике и тому, что называется здравым смыслом?! Поразительно! Знаете, я даже рад, что мы вступили в фазу открытой борьбы. Теперь уж я постоянно буду настороже. А чтобы вы, не дай Бог, не забыли свои слова, я стану обращаться с вами, как с рабом. Возьмите кувшин и отправляйтесь за водой. Быстро!
Майк, скрипя зубами от гнева, вышел из комнаты, а Язон вернулся к Айджейл и супу из креноджей.
Утолив голод, Язон пристроился у камина и смотрел, как Айджейл зашивала толстой иглой рваные шкуры. Где-то за стеной слышалось ворчание Майка.
Было поздно. Язон устал, но ему надо было еще составить список всевозможных чудес для Хертуга.
Вдруг лязгнули замки, распахнулась дверь и в сопровождении солдата, сжимающего в руке факел, на пороге появился Бенит.
— Идем, — сказал он и указал Язону на дверь.
— Куда?
— Идем, — повторил Бенит и вытащил из-за пояса короткий меч.
— Я начинаю тебя ненавидеть, — промолвил Язон, неохотно поднимаясь с кресла.
Он отбросил шкуры и побрел за Бенитом. Охранника у дверей не было. «Где же он?» — подумал Язон и повернулся. Дверь за ним захлопнулась, а острие меча проткнуло одежду и обожгло спину.
— Попытаешься бежать или заговорить — умрешь, — прозвучал над самым ухом шепот Бенита.
Язон обдумал его слова и решил не сопротивляться. Нет, он не испугался, он знал, что смог бы справиться и с десятью такими бенитами, просто вновь его природное любопытство толкало на новые приключения. У Язона возникло подозрение, что происходящее совершается без ведома Хертуга. Он решил выяснить, чем все закончится и тут же пожалел об этом.
Ему связали руки, сунули в рот вонючий кляп и приставили к груди острое лезвие меча. Сопротивление стало невозможным, и Язон покорно последовал за похитителями.
По крутой лестнице они взобрались на плоскую черепичную крышу, где мокрый снег облепил их с головы до ног. Солдат погасил факел. Темная ночь поглотила очертания предметов, и Язон, споткнувшись о парапет, чуть не свалился вниз. Солдат вовремя удержал его. Быстро и ловко Язона обвязали веревкой под мышками и стали спускать с крыши. Язон то и дело ударялся головой о стену, проклиная Бенита на чем свет стоит, а оказавшись по пояс в ледяной воде, утроил поток проклятий.
Вдруг цепкие сильные руки подхватили его и бросили в лодку.
Последним спустился Бенит. Скрипнули уключины, и они поплыли в неизвестном направлении.
Связанный Язон лежал на дне лодки. Никто не обращал на него внимания, и если бы он не откатился в сторону и не прижался к борту, его наверняка затоптали бы насмерть. Из глубины своего наблюдательного пункта разглядеть что-нибудь было невозможно. Только когда где-то вверху появилось слабое мерцание факелов, он понял, что они проплывают через морские ворота. Значит, он похищен соперничающим кланом. Этот факт его мало обрадовал.
Лодку пришвартовали к причалу. Язона вытащили из нее и поволокли по мокрым каменным плитам. Бенит исчез, очевидно, отправился за своими тридцатью сребрениками, а новые охранники молчали, как немые…
Наконец его развязали, вынули кляп, втолкнули в огромную залу и бесшумно затворили за ним дверь.
Перед Язоном открылась картина, от вида которой кровь в жилах должна была заледенеть, а волосы встать дыбом. Но он только рассмеялся и осмотрелся в поисках стула.
Не найдя ничего подходящего, он снял со стола коптящую лампу, выполненную в форме змеи, и взгромоздился на стол.