— У меня сообщение для Язона динАльта. Я знаю, что он здесь.
Язон с любопытством посмотрел на хрипящий громкоговоритель.
— Передавайте сообщение. С вами говорит Язон динАльт.
— Я не могу передать открытым текстом. Вы должны вывести меня на посадку.
— Это самоубийство. Пирр — опаснейшая из планет галактики. Здесь все формы жизни — от простейших бактерий до гигантских ящеров — враждебны человеку. Сейчас у нас нечто вроде перемирия, но для вас обстановка все равно опасная. Вы слышите меня?
Ответа не последовало.
Язон пожал плечами и взглянул на радар. Корабль приближался.
— Что ж, вы вправе распоряжаться собственной жизнью. Мое дело предупредить, — сказал он. — Но я поведу вас на посадку только в том случае, если вы обещаете не покидать корабля. Я сам приду к вам.
— Согласен. Я вовсе не собираюсь умирать. Мне нужно только передать сообщение.
Амортизирующие устройства смягчили удар, но тем не менее корабль качнулся и встал под опасным углом.
— Ужасная посадка, — промолвил радист и отвернулся к своим приборам, не интересуясь пришельцем. Как все пирряне, он был не любопытен.
Язон в этом отношении являл полную противоположность. Что, как не любопытство, привело его на Пирр, ввергло в отвратительную войну и чуть не погубило. Вот и теперь его с непреодолимой силой тянуло к прилетевшему кораблю. Язон колебался лишь какой-то миг. Если с ним что-нибудь случится, на помощь рассчитывать нечего.
— Я сам могу позаботиться о себе, — засмеялся он, и выскочивший из кобуры пистолет мгновенно оказался в его руке.
Грянул выстрел, разнося в клочья куст ядовитого растения. Язон был в хорошей форме и знал об этом. Конечно, ему не сравниться с настоящим пиррянином, родившимся и выросшим в условиях истребительной войны и удвоенной гравитации, но в сравнении с любым инопланетником превосходство Язона неоспоримо. Он готов ко всему, он справится с любыми трудностями.
Откуда прилетел этот корабль?
Язон помнил, что в свое время у него было немало разногласий с властями различных планет, но что они могут прислать для его ареста космический корабль, казалось маловероятным.
На борту корабля был вытравлен регистрационный номер и герб, показавшийся Язону знакомым. Где он мог его видеть?
Но размышления Язона были прерваны звуком открывающегося люка, и он быстро вошел вовнутрь.
Процедура обеззараживания не заняла много времени. Язон закрыл глаза, и потоки ультразвуковых и ультрафиолетовых волн хлынули на него, убивая все вредоносные микроорганизмы. Когда с этим было покончено, медленно открылась внутренняя дверь, и Язон приготовился к прыжку — если его ждут какие-либо неприятности, он встретит их во всеоружии.
И тут он почувствовал, что падает. Пистолет прыгнул ему в руку, но Язон не успел нажать на курок.
— Газ… — выдохнул он и повалился на металлический пол.
Возвращение сознания сопровождалось невыносимой головной болью. Язон с трудом открыл глаза, и резкий свет ослепил его. Он снова сомкнул веки. Ясно одно — это был какой-то быстродействующий наркотик.
Боль постепенно отпустила, и Язон, наконец, смог осмотреться. Он сидел в обычном пилотском кресле, но оснащенном специальными зажимами для рук и ног, которые намертво приковывали его. Рядом с ним какой-то человек наблюдал за приборами на контрольном пульте. Корабль, несомненно, находился в полете, причем в особом джамп-режиме.
Язон стал внимательно изучать этого человека. Для полицейского он был слишком стар, но выглядел крепким и сильным. Его пепельные волосы были коротко подстрижены, сухое лицо избороздили глубокие морщины — скорее это были следы переживаний, нежели прожитых лет. Высокий, прямой, он, казалось, ничего не весил. В самом деле, в нем не было ни грамма лишнего веса. Можно было подумать, что этого человека долго сушило солнце и мыли дожди, пока от него не остались лишь кости, сухожилия и мускулы. Когда он повернул голову к Язону, мышцы на его шее напряглись, как канаты.
— Я вижу, вы пришли в себя. Не волнуйтесь — слабодействующий газ. Мне не хотелось его применять, но это был самый безобидный способ.
Когда он говорил, его челюсти двигались с суровой серьезностью, глубоко посаженные, холодные голубые глаза неподвижно смотрели из-под темных бровей, а во всем его облике не было и намека на чувство юмора.
— Не слишком-то дружественный прием, — сказал Язон, осторожно пробуя державшие его ремни. — Если бы я знал заранее, что ваше экстренное сообщение — это доза наркотического газа, я бы дважды подумал, прежде чем руководить посадкой.