Майк Сэймон лежал рядом, также прикрытый шкурами, его волосы были спутаны и перепачканы кровью, но он дышал.
— Оказывается, его труднее отправить на тот свет, чем я думал, — пробормотал Язон, с трудом приподнимаясь на локте и осматривая мир, в который его привел Раймон Лалл.
Перед ним лежала угрюмая равнина, покрытая человеческими телами, как поле после битвы. Люди во сне вздрагивали, ворочались, и это было единственным признаком жизни на всем пустынном пространстве. Где-то невдалеке слышался шум прибоя, но гряда высоких дюн загораживала море.
Вскоре на вершине холма появился вооруженный человек. Он проделывал какие-то непонятные движения, нарушая тишину странным металлическим звоном.
Майк застонал и открыл глаза.
— С добрым утром, — приветствовал его Язон. — Как самочувствие? У вас два самых удивительных синяка, какие мне только приходилось видеть.
— Где я?
— Какой оригинальный вопрос. Сразу видно, что вы насмотрелись космических опер по телевизору. Я не знаю, где мы, но могу напомнить, как мы сюда попали.
— …Мы плыли к берегу, потом из мрака возникло нечто злое, как демон из ада. Мы боролись…
— И он пробил вам голову. Один-единственный удар, и бой был кончен. Мне, надо сказать, повезло больше. Я успел разглядеть вашего демона. Это — человек. Но потрясающий наряд, в который он облачен, делает его похожим на исчадие ада. По-моему, он — глава этой команды оборванцев. Могу еще добавить, что он украл мои башмаки, и я при первой возможности убью его за это.
— Не думайте о таких низменных вещах. Не опускайтесь так низко, — серьезно заметил Майк. — Не стоит убивать человека из-за каких-то ботинок. Вы сами олицетворение зла, Язон. И… Мои ботинки!.. моя одежда!.. — Майк отбросил шкуры и сделал сногсшибательное открытие. — Велиал! — закричал он. — Асмодей! Аваддон! Вельзевул!
— Отлично! — восхитился Язон. — Вы прекрасно изучили демонологию. Скажите, Майк, вы решили только перечислить имена или собираетесь позвать их на помощь?
— Молчите, богохульник! Я не позволю, чтобы меня грабили! — он встал, и ветер, отхлестав Майка по обнаженной груди, быстро окрасил его кожу в сиреневый цвет. — Я заставлю его вернуть мои вещи! Я ухожу искать это злое создание.
Майк повернулся, собираясь осуществить свои намерения, но Язон схватил его за лодыжку и повалил на холодную землю.
— Мы в расчете, — сказал Язон, набрасывая шкуры на его костлявое тело. — Вы спасли мою жизнь, теперь я спас вашу. Вы безоружны и ранены, а тот парень на холме — ходячий склад оружия. Он убьет вас так же легко, как сейчас ковыряется в зубах. Так что успокойтесь и постарайтесь не делать глупостей. Из любого положения всегда можно найти выход. И я берусь его отыскать. Оставайтесь здесь, а я хочу пройтись и осмотреться.
Стон был ответом Язону. Майк потерял сознание.
Язон встал, завернулся в шкуры, порывшись в песке, отыскал подходящий камень и, вооружившись таким образом, побрел между спящими.
Когда он вернулся, Майк уже пришел в себя. Солнце стояло высоко над горизонтом. Очнувшиеся ото сна аборигены представляли собой шаркающую, чешущуюся толпу человек в тридцать: мужчины, женщины, дети… Все они были одеты в одинаковые, изодранные шкуры. Большинство из них сидело на земле, тупо глядя перед собой и совершенно не интересуясь двумя незнакомцами.
Язон протянул Майку грязную кожаную чашку и присел на корточки рядом с ним.
— Выпейте. Это вода. Единственное, что мне удалось отыскать. Еды нет вообще, — он все еще держал в руке камень и, рассказывая, тер его о песок. Конец камня был обагрен кровью, и на него налипло несколько тонких человеческих волосков. — Я тщательно осмотрел местность вокруг лагеря, везде одно и то же. И кругом эти типы. Какие-то люди несли сшитые из шкур бурдюки и чашки. Я поговорил с ними. Обед будет позже.
— Кто они? — спросил Майк, сделав несколько глотков. — Что нам делать?
Язон внимательно посмотрел на него. Рана кровоточила. Промывать ее водой сомнительной чистоты не имело смысла.
— Я уверен в одном, — сказал он. — Эти люди — рабы. Я не знаю, почему они здесь, что делают и куда идут, но их статус предельно ясен. Наш, кстати, тоже.
— Рабы?! — переспросил Майк, и слово это ранило его сильнее, нежели дубинка дикаря. — Это отвратительно! Рабов надо освободить!
— Давайте без громких слов. И, пожалуйста, как бы вам ни было противно, постарайтесь быть реалистом. Здесь только два раба нуждаются в освобождении: вы и я. Остальные, по моему глубокому убеждению, вполне приспособились к существующему порядку, и я не вижу причин для перемен. Я не собираюсь затевать освободительную кампанию до тех пор, пока сам не выберусь из этой заварухи, да и потом тоже. Эта планета долгое время как-то обходилась без меня, и, думается, не перестанет вращаться и после того, как я ее покину.