Мы неохотно поднялись и вышли на крыльцо. Вскоре появился Гоу.
— Солнышко как греет, правда, ребята?
— Вы правы, сэр. Чудесная погода.
— Ну-ка, признавайтесь, где вы наслушались вражеской пропаганды? Вы первый. — Он ткнул пальцем в меня.
— Где-то наслушался, а где — не помню.
Гоу широко улыбнулся.
— Напомню. Вы слушали запрещенную радиостанцию.
— Ошибаетесь, сэр. Разве необходимо кого-то слушать, чтобы понимать очевидное?
Язык Мортона рыл ему могилу. Я опустил глаза и ковырнул землю носком сапога.
— Простите, капрал, я хотел соврать, но вас не проведешь. Вы, конечно, правы насчет радиостанции…
— Ага! Я так и знал! Проклятый спутник! Ни расстрелять его, ни заглушить — он надежно защищен и ведет передачу на многих частотах.
— Сэр, я один-единственный раз слушал инопланетников. И, честно говоря, поверил — очень уж похоже было на правду. Потому-то и сказал сейчас…
— Правильно сделали, что сказали, солдат. Это доказывает, что яд не успел глубоко проникнуть в ваш мозг. Запомните: дьявол всегда старается затронуть самые тонкие струнки человеческой души. Солдат должен превратить сердце в камень и верить только своим командирам. — Он ласково улыбнулся.
Преданно глядя ему в глаза, я с жаром воскликнул:
— Да, сэр! Вы совершенно правы! Я всегда и во всем буду верить командирам и очень рад, что вы не собираетесь нас наказывать…
— Не собираюсь? Разве я это сказал? — Ласковая улыбка вдруг превратилась в недобрую ухмылку. — Да что вы, ребята! За такое на гражданке вам вкатили бы по году тяжелых работ. А здесь — армия, и наказание будет куда суровее. Ну, все, приятно было с вами побеседовать, возвращайтесь в класс. И до конца занятия постарайтесь осмыслить свой проступок. В будущем — если у вас есть будущее — вы не станете оспаривать мнение старших по званию.
Мы пошли в класс, словно бараны на бойню.
— Слушай, — прошептал я Мортону, — это правда, что он сказал? Насчет радиостанции?
— Конечно! Разве ты никогда ее не слушал? Вообще-то мне передачи со спутника не нравятся — много пропаганды, мало информации. Но это не имеет значения. Нас отдадут под трибунал.
— Ну и что нам теперь делать? Сидеть и ждать ареста?
— А куда бежать? — мрачно спросил Мортон.
Я вздохнул. Бежать, похоже, было некуда.
Глава 10
Далекая сирена сдавленно рыкнула, глаза сержанта Клутца прояснились, тупое выражение исчезло под привычной маской ярости.
— А ну, встать! — заорал Клутц. — Ишь, сачки, целый час отсиживали задницы! Ну, я вам сейчас покажу! Выходи строиться!
— Я задержу этих двоих. — Гоу отделил нас с Мортоном от остальных. — Они будут наказаны за антиправительственную агитацию.
Клутц с удовольствием вычеркнул нас из списка личного состава.
— Отлично, Гоу. Главное, чтобы список был в порядке, а там хоть с дерьмом их съешьте.
Дверь хлопнула, и мы остались наедине с капралом. Мортон был на грани обморока, я начинал злиться. Гоу достал блокнот и карандаш и обратился ко мне:
— Ваше имя, солдат?
— Скру У2.
— Скру — военное имя, назовите настоящее.
— Капрал, я из Пенсильдельфии, а там не принято представляться кому ни попадя.
Гоу зло сощурился.
— Острить вздумали, солдат!
— Где уж мне, ведь вы сами — ходячая острота. Вы не хуже меня знаете, что единственная угроза нашему острову — это военные, стоящие у власти. Чрезвычайное положение выгодно только военным.
Мортон пискнул от ужаса и вцепился в мой рукав. Но меня, что называется, понесло.
Холодно улыбаясь, Гоу протянул руку к телефону.
— Ну что ж, не хотите назвать имя — его из вас вытянет военная полиция. Кстати, вы не правы — чрезвычайное положение выгодно не только военным. Вы забыли о промышленных корпорациях, весьма заинтересованных в оборонных заказах. Армия и промышленность связаны одной веревочкой.
Его слова сбили меня с толку.
— Но… если вы знаете это, то зачем пудрите мозги солдатам?