— Грандиозно. Нужно было хоть предупредить.
— Это было невозможно. Мне ничего не оставалось, как только вывести тебя из игры. Сожалею — но это сработало.
Бибз усмехнулась и погладила сумку с монетами.
— Пожалуй, такой куш стоит нескольких ушибов. Ладно, я не сержусь. Пойдем отсюда. Ты сменил костюм, нужно и мне переодеться.
— А потом — в лучший остелиов города.
— Да, с горячей ванной и с хорошей кухней. Вперед!
Вскоре мы нашли остелиов — приземистое здание с номерами, выходящими окнами во двор, — и выбрали самые роскошные апартаменты. На столе нас поджидал кувшин холодного вина — в жизни не пил вкуснее. Слоняясь по комнатам, устланным коврами, я грыз печенье, а Бибз тем временем плескалась в ванне. Наконец она вышла, закутанная в полотенце, пышущая румянцем и голодная как волк. В остелиове не было столовой или ресторана, еду нам принесли прямо в номер. Когда тарелки опустели, я запер входную дверь на засов, потом заново наполнил вином хрустальный кубок Бибз.
— Вот это жизнь! — сказала она, блаженствуя.
— Что верно, то верно, — согласился я, вытягиваясь рядом с ней на подушках. — Ну, теперь вздремнуть чуток, и я снова стану человеком.
Она взглянула на меня прищуренным глазом — второй, подбитый, был и вовсе закрыт — и улыбнулась.
— Все-таки ты удивительный парень, Джимми. Совсем мальчишка, но очень способный. Ты пережил рабство на Спайовенте, а ведь это было непросто. Потом уложил несколько фараонов и сумел обчистить хога.
— Просто повезло.
Ее слова (за исключением «мальчишки») пришлись мне по душе.
— Не думаю. Кроме того, ты меня здорово выручил. Вырвал из цепких лап закона и раздобыл деньги, которые помогут нам смыться отсюда. Пожалуй, надо тебя отблагодарить.
— Не за что. Поможешь мне разыскать Гарта, вот и будем квиты. Давай об этом завтра поговорим, утро вечера мудренее. — Бибз опять улыбнулась.
— Джимми, я хочу отблагодарить тебя иначе.
Как вы думаете, случайно ли в тот миг с нее соскользнуло полотенце? Бибз выглядела просто потрясающе. Вот только подбитый глаз… но это — пустяки.
Как бы вы, читатель, поступили на моем месте?
Думаю, как бы ни поступили — не стали бы рассказывать посторонним…
Извините, но это частное дело двух взрослых людей, достигших определенного согласия. Очень тесного согласия. С вашего позволения, на остаток дня я наброшу покров и поставлю в тексте пробел, чтобы деликатно обозначить несколько часов.
…
Никогда еще солнце — полуденное солнце Стерен-Гвандры — не светило так ярко и не грело так ласково. Переполненный блаженством, я валялся на тахте, жуя какой-то фрукт и запивая вином.
— Я не ослышалась? — спросила Бибз. — Ты решил остаться?
— Ну что ты! Конечно, я улечу отсюда. Но сначала разыщу Гарта.
— Скорее он сам найдет тебя и прикончит.
— Еще посмотрим, кто кого прикончит.
Она помолчала, склонив набок очаровательную головку, затем кивнула.
— Пожалуй, я бы посмеялась, услышав это от кого-нибудь другого. Но ты слов на ветер не бросаешь. Однако я здесь не останусь, — добавила она со вздохом. — Хватит с меня. Благодаря Гарту я оказалась за решеткой, благодаря тебе — снова на воле. И все, дело закрыто. Правда, ужасно хочется знать, чем все кончится. Будь другом, если останешься жив, пошли мне весточку через профсоюз венианских космонавтов. — Она протянула листок бумаги. — Держи. Здесь все, что я знаю о Гарте.
— Генерал Зеннор, — прочитал я. — Или Зеннар.
— Не знаю, как пишется. Похоже, это его настоящая фамилия и звание — однажды при мне к нему так обратился младший офицер.
— А что такое Мортстерторо?
— Большая военная база. Наверное, самая крупная на острове. Там мы садились и забирали груз. Нас не выпускали из корабля, а за Гартом приезжал огромный, весь в звездах и флажках лимузин. И каждый начальник отдавал ему честь. Он большая шишка, островитяне его высоко ценят. Извини, но мне больше ничего не известно.
— Спасибо, этого достаточно. — Я сложил листок и спрятал его в карман. — Что еще?
— К вечеру, наверное, у нас будут документы. Я скоро улечу. Мне удалось устроиться на корабль, который на несколько месяцев зафрахтован торговой делегацией. Я подкупила матроса, и он сказался больным.
— Когда старт?
— В полночь, — голос Бибз дрогнул.
— Боже! Как скоро…
— Да, Джимми. Я все вижу, потому и расстаюсь с тобой. Ни к чему нам крепкие узы.
— О чем ты? Какие узы? Не понимаю.
— Вот и хорошо. Когда поймешь, я уже буду далеко.