Галерея извивалась, и мы проходили мимо многих классных комнат, но, к сожалению, я не мог остановиться и посмотреть, чем занимаются ученики. Я шел за спиной Ханасу, когда он поднялся по ступенькам и взялся за ручку двери. Я схватил его за плечо.
— Что здесь? — спросил я.
— Мой кабинет. Я уже говорил…
— Здесь кто-нибудь есть?
— Навряд ли. Никто не имеет права заходить сюда без моего разрешения. Но я посмотрю…
— Лучше это сделаю я.
Я так и сделал. Ханасу оказался прав.
Я чувствовал себя как ящерица, одним глазом держа его в поле зрения, а другим осматривая комнату. Узкое темное окно, полки с книгами, большой стол, шкаф с картотекой, несколько стульев. Я указал ему на стул, стоявший подальше от стола — в столе могли быть скрыты кнопки сигнализации. Он покорно уселся и сложил руки на груди. А я еще немного порыскал по кабинету. На столе стоял кувшин с водой и стакан. Я внезапно почувствовал, как мне хочется пить. Я налил себе полный стакан воды и опустошил его одним духом. Затем я упал на стул и закинул ноги на стол.
— Ты действительно хочешь мне помочь? — скептическим тоном спросил я.
— Да.
— Для начала ты можешь показать, как снять эту штуку с шеи?
— Конечно. Ключ в правом ящике стола. Замочная скважина рядом с проводом.
Немного повозившись, я наконец расстегнул ошейник и швырнул его в угол.
— Прекрасно. — Я повертел головой. — Хороший кабинет. Ты заведуешь этой школой?
— Да. Я здесь Наставник. Меня сослали сюда в наказание. Они не осмелились убить меня.
— Не имею ни малейшего понятия, о чем ты говоришь. Может, ты объяснишь, в чем дело?
— Разумеется. Планетой правит Комитет Десяти. Многие годы я состоял в этом Комитете. Я хороший организатор. Именно я спланировал всю операцию по захвату Клианды. Когда операция провалилась благодаря твоему вмешательству, я вернулся и стал Первым в Комитете. Именно тогда я попытался изменить наши программы, и меня за это наказали. С тех пор я руковожу этой школой. Я не могу уйти отсюда и не могу изменить ни единого слова в программе обучения. Это надежная тюрьма.
Все это становилось весьма интересным.
— А какие изменения ты хотел внести?
— Радикальные. Я стал сомневаться в правильности наших целей. Я имел дело с другими культурами — прогнившими, как утверждали наши теоретики, — и у меня возникло много вопросов касательно нашей. Но как только я решил претворить свои идеи в жизнь, меня лишили власти и сослали сюда. На Кеккончихи не должны появляться никакие новые идеи…
Дверь открылась, и ученик втолкнул тележку на колесиках.
— Я привез ваш ужин, Наставник, — сказал он, а затем увидел меня. На его лице не отразилось никаких эмоций. — Это сбежавший пленник.
Только усталость удержала меня на месте. Мне пришлось немало пережить за день, и мозг — как и тело — уже не реагировал с присущей ему быстротой. Как мне поступить с этим учеником?
— Ты прав, Иору, — сказал Ханасу. — Заходи. Ты проследишь за пленником, а я пойду позову на помощь.
Когда я услышал эти слова, я подскочил как ужаленный, готовый прикончить их обоих. Но Ханасу не вышел из комнаты. Вместо этого он зашел Иору за спину и бесшумно закрыл дверь. Затем он взял с полки черную металлическую коробочку и коснулся ею затылка ученика. Мальчик застыл с широко раскрытыми глазами.
— Опасность миновала, — сказал Ханасу. — Я сотру в его памяти воспоминания о последних минутах. Вот и все.
К горлу у меня подкатил комок. Я почувствовал отвращение и страх. Да-да, именно страх.
— Что это за штука?
— Аксионный фидер. Ты не раз его видел, но, конечно, ничего не помнишь. Этот прибор может стирать воспоминания и заменять их другими. А теперь выйди на минутку в коридор, чтобы ученик мог спокойно уйти.
Был ли у меня выбор? Я не знал. Возможно, усталость взяла верх. Я не стал спорить. Я просто подчинился. Хотя и не полностью закрыл дверь, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим в комнате. Ханасу что-то покрутил в аксионном фидере и снова приложил его к затылку мальчика. Ничего не произошло. Затем Ханасу открыл дверь и сел на свое место. Через несколько секунд мальчик зашевелился и принялся двигать тележку в комнату.
— Я привез ваш ужин, Наставник, — сказал он.
— Оставь его здесь и больше сегодня не приходи. Я не хочу, чтобы меня беспокоили.
— Слушаюсь, Наставник.
Повернувшись, ученик вышел, и я вернулся в комнату.
— Это приспособление… то самое, которое применяли ко мне? — спросил я.