Они слушали эти слова с недоверием. Потрясение сменилось гневом, как только истинная ситуация прояснилась.
– Не удовольствуйтесь лишь моими словами, – сказал Ян, – это слишком важно. Хейн и второй проктор заперты, и они скажут нам...
– Я не хочу слушать, что скажет Хейн! – закричал Отанар. – Он слишком много врет. Я верю тебе, Ян, мы все тебе верим, – остальные закивали. – Ты только скажи нам, что делать. Надо рассказать людям. У них это не пройдет.
– Пройдет, – сказал Ян. – Если мы вмешаемся. Сказать людям – это будет недостаточно. Вам приходилось видеть, чтобы кто-нибудь из семьи Тэкенга противоречил старику? Нет, я с вами не согласен. Мне придется явиться на суд, я хочу этого. Но лишь в соответствии со Сводом Законов. Публично, и чтобы все свидетели соглашались. Я хочу, чтобы все было открыто. Но Главы Семей постараются все это прекратить. Нам придется заставить их силой.
– Как?
Наступила тишина. Все ждали, готовые помочь. Но удастся ли им продвинуться достаточно далеко? Ян инстинктивно знал, что если бы они задумались о том, куда идут, они бы остановились. Но, действуя в унисон и будучи в ярости, они на это способны. И после этого уже не смогут повернуть назад. Они думали революционно – а теперь им предстояли революционные дела. Он взвесил свои слова.
– Без энергии ничего не сдвинется. Эйно, как проще всего вывести из строя движители? Снять программные блоки компьютеров?
– Слишком большая работа, – сказал Инженер, погружаясь в техническую проблему и не сознавая масштабов преступления, которое они обсуждали. – Я бы посоветовал вставить в управление разъемный контакт-заглушку. То есть, поставить заглушку на оба конца, и снять кабель. Дела на пару секунд.
– Прекрасно. Затем сделаем вот что. Обездвижим заодно и танки. Перенесем кабели на танк – шесть из больших. Затем поднимем всех и скажем им, что случилось. Пусть начинают суд, хоть сейчас же. Когда все закончится, поставим кабели обратно и вернемся к работе. Что скажете?
В последний вопрос он не вложил настойчивости, хотя это было наиболее важное решение из всех. Бесповоротное решение, обратного пути уже не будет. Если они поймут, что берут сейчас в руки всю энергию этого мира, они подумают по-другому. Секундное колебание, и он проиграет.
Они были техниками, механиками, и никогда не размышляли в подобной манере. Они лишь хотели исправить явно неправильное.
Послышались крики согласия, затем они занялись согласованием различных вопросов, приведением операции в действие. Лишь Гизо Сантос не присоединился к общему возбуждению и сидел, глядя на Яна широкими умными глазами. Ян не дал ему задания, и вскоре остался наедине с молчащим офицером связи. Тот заговорил лишь когда все вышли.
– Ты знаешь, что делаешь, Ян?
– Да. И ты тоже. Я ломаю все правила, создаю новые.
– Более того, будучи сломанными, правила уже никогда не восстановятся в прежнем виде. Главам Семей это не понравится.
– Им придется пойти на это.
– Я знаю. И я могу подобрать слово для этого, если ты сам этого сделать не можешь. Это революция, не так ли?
После долгого молчания Ян произнес, глядя на мрачное лицо собеседника:
– Да, это так. Так тебе не вкусу эта идея?
Лицо Гизо медленно растянулось в широкую ухмылку.
– Не по вкусу? Я думаю, она чудесна. Ведь она должна произойти, так ведь говорится в труде «Класс и труд – вечная борьба»?
– Я никогда о нем не слышал.
– Да, и многие не слышали, я думаю. Мне его дал один из корабельного экипажа. Он сказал, что эта книга-невидимка, нигде не значится, но существует небольшое число оригиналов, а с них делаются дубликаты.
– Ты на опасной стезе...
– Я знаю. Он сказал, что может привезти еще, но я его больше не встречал.
– Несложно догадаться, что с ним произошло. Так значит, ты со мной? Это превзойдет все твои ожидания.
Гизо схватил руки Яна в свои ладони.
– Навсегда. Каждый шаг – с тобой вместе.
– Хорошо. Тогда ты мне поможешь в одном деле. Я хочу, чтобы ты пошел со мной в кладовую, где заперты Хейн и второй проктор. Они готовы были привести смертный приговор в исполнение, поэтому оба знают о тайном суде. Они – наши свидетели.
Когда они шли в кладовую, кое-кто из спавших уже потягивался, просыпаясь. Дверь на улицу была полураскрыта, как и оставил ее Ян.
Но дверь хранилища была отворена, и двое прокторов исчезли.