Затем, совершенно внезапно, она успокоилась. В глазах оставалась неутолимая ненависть, но в голосе ее не было.
– Хорошо. Больше не будем спорить. Поезда отправятся при первой же возможности. Я уверена, что вы все согласны.
Они были смущены, они не понимали причин этой внезапной перемены. Но Ян знал. Она сейчас была не готова к голосованию. Да ее и не интересовало на самом деле, пойдут поезда, или нет. Она хотела лишь его смерти, желательно долгой и болезненной. Отныне эта опасность будут угрожать ему постоянно, и он понимал это.
– Я уверен, что вы все согласны с Иваном и Хрэдил, – сказал Ян. – Мы отправляемся сразу же после разгрузки зерна. Нам понадобятся все новые водители...
– Нет, – сказала Хрэдил, – поедут только мужчины. Юным девушкам нельзя находиться в таком обществе. Никого из девушек не отпустим. Элжбета останется здесь.
Это было вызовом, в этот миг он чуть не вспылил. Но затем понял, что потеряет все, если будет настаивать. На ее холодное спокойствие он ответил своим.
– Ну что ж, ладно, пусть будут одни мужчины. Выходи отсюда и командуй. Мне нужна твоя помощь. Разъясни всем, что происходит. И не надо больше лжи.
– Не надо так говорить... – запротестовал Иван.
– Почему? Это ведь правда, не так ли? тайные совещания, тайные суды, тайные карательные планы – почему дураку Риттерснатчу приходится позориться? И никому из вас не верю. Идите в семьи и расскажите им, что случилось. Только тогда, когда все это узнают, машины придут в движение.
– Схватите его и убейте! – закричал Тэкенг.
– Это можно, но тогда кто-другой уничтожит кабели.
– Это Гизо, – сказал Ледон. – Он не слушается меня, как и этот.
– Мы сделаем распоряжения, – сказала Хрэдил. – Иди, работай.
13
Поезда были готовы к отправлению, готовы уже почти два часа назад, и тихо стояли во тьме. Еда и припасы находились в доме-машине, там же сидел несчастный доктор – ученик Савас Дзитуридас. Доктор Росбах сказал, что его ассистент еще не полностью обучен, а сам он никуда не поедет. Дзитуридас нервно согласился. И все равно ему пришлось ехать. Ян не мог рисковать людьми, не имея никакой медицинской помощи. Последние детали были учтены, свободные от вахты водители уже спали, и он больше не мог откладывать.
– Еще пять минут, – сказал он, игнорируя вопросительные взгляды экипажа. Он спустился с танка-шесть – на обратном пути он сам поведет танки – и пошел вдоль поездов. Здесь располагалось место встречи, но на нем пока никого не было. Первое послание было рискованным, а второе – вообще безумием. Но пришлось. Центральный Путь пустовал, была середина периода сна.
– Ян, ты здесь?
Ян повернулся. Она была здесь, возле склада. Он подбежал к ней.
– Я не верил, что ты придешь.
– Я получила послание, но не могла уйти, пока все не заснули. Она велела за мной следить.
– Пошли со мной.
Он собирался аргументировать логично и рационально, упирая на то, насколько важно удержать частицу отвоеванной независимости. И отточить ее технические навыки. Это был хороший аргумент. Он не имел намерений говорить о том, как он любит ее и нуждается в ней. Но, увидев ее, он все забыл и смог лишь что-то пробормотать.
– Я не могу. Там одни мужчины.
– Мы не животные. Тебе ничего не грозит, никто тебя не тронет. Это важно для тебя, для нас обоих.
– Хрэдил никогда этого не позволит.
– Разумеется. Вот почему ты должна ехать без предупреждения. Все меняется, и мы должны ускорить эти перемены. Если корабли не придут, мы проживем лишь несколько лет. Когда придет лето, и мы не сможем выехать, мы сгорим. Я хочу прожить эти годы с тобой, я не хочу потерять из них и дня.
– Конечно, я понимаю...
Она была в его объятиях, и он крепко сжимал ее, плотно притягивая к себе, так что она не могла сопротивляться. Поверх ее плеча он увидел, как к ним бегут Риттерснатч и два проктора. У всех троих были дубинки.
Ловушка. Вот почему Элжбета опоздала. Послание перехватили и решили поймать их, когда они будут вместе.
– Нет! – закричал Ян, отталкивая Элжбету, съеживаясь в защитной стойке и выпрастывая руки. Дубинки нужны были, чтобы избить его, но не до смерти, чтобы его можно было притащить на суд Хрэдил. – Нет!
Он закричал еще громче, ныряя под удар дубинки первого проктора.
Дубинка прошла мимо, и он сильно ударил проктора, услышав, как воздух вырвался из его груди, резко ударив предплечьем ему по горлу, и повернулся к остальным.
Дубина вскользь задела его по голове и обрушилась на плечо. Ян громко вскрикнул от боли и схватил человека, зажав локтевым сгибом ему шею, и поставил того, точно щит, между собой и Риттерснатчем. К счастью здоровяк был слишком жесток, чтобы медлить и дать двум другим совершить кару. Он бешено развернулся, не рискнув приблизиться, и ударил проктора, которого держал Ян, а затем ударил еще раз.