– Я спрашиваю, как она?
Холодный гнев в его голосе прекратил протесты доктора, и тот сделал шаг назад.
– С ней все благополучно, насколько это возможно в таких условиях. Она сейчас спит. Легкое сотрясение, я уверен, что ничего, более страшного, нет. Ее вполне можно оставить одну, что я сейчас и сделаю.
С этими словами он подхватил саквояж и поспешил прочь. Ян хотел заглянуть, но побоялся разбудить ее. Заговорила сама Элжбета:
– Ян? Это ты?
– Да, я пришел.
Она лежала в гнезде из одеял, уложенных доктором, на голове ее была белая повязка. Сквозь зашторенное окно проникало достаточно света, чтобы освещать ее лицо, почти такое же бледное, как и ткань.
– Ян, что случилось? Я помню, как мы разговаривали, потом почти ничего...
– Хрэдил устроила мне ловушку, а ты была приманкой. Там были Риттерснатч и кое-кто из его людей. Хотели схватить меня или убить, я не знаю. Боюсь, что я... потерял терпение.
– Это плохо.
– Для меня – да. Я не хотел, чтобы все так кончилось, но Риттерснатч мертв.
Она судорожно вздохнула – ведь, как бы там ни было, это было насилие – и вытащила ладонь из его руки.
– Мне жаль, – сказал он, – жаль, что кому-то пришлось умереть.
– Ты не хотел этого, – сказала она, но в голосе ее не было уверенности.
– Да, не хотел. Но если придется, сделаю это вновь. И точно так же. Я не пытаюсь извиниться, хочу лишь объяснить. Он ударил, и ты упала. Я думал, что ты мертва. У них были дубинки, они втроем напали на одного, и я защищался. Вот так.
– Я понимаю, но... насильственная смерть, это мне непривычно.
– Пусть так и будет. Я не могу заставить тебя понять или чувствовать. Хочешь, я уйду?
– Нет! – вырвалось у нее, – я сказала, что мне трудно это понять. Но это не значит, что я отношусь к тебе по-другому. Я люблю тебя, Ян, и я всегда буду любить тебя.
– Надеюсь. Я действовал нерационально, глупо, может быть. То, что я сделал – это из-за любви к тебе. И это служит слабым извинением – ладони ее в его ладонях были холодны. – Я пойму, если ты будешь стыдить меня за то, что я сделал потом – положил тебя в поезд и увез. Мы как раз об этом говорили, когда на меня напали. Я так и не услышал твоего ответа.
– Разве? – она впервые улыбнулась. – Но ответ может быть только один. Я всегда буду повиноваться Хрэдил. Но сейчас ее здесь нет, а значит нет проблемы повиновения или неповиновения. Я могу любить тебя, как всегда хотела, и буду с тобой всегда.
– Ян, – позвал голос снаружи, затем еще раз прежде, чем он услышал. Он почувствовал, что улыбается, как дурак, и, ничего не говоря, прижал ее к себе, затем оторвался и встал.
– Надо идти. Я скажу тебе потом, что я чувствую...
– Я знаю. Я сейчас буду спать. Мне гораздо лучше.
– Хочешь чего-нибудь поесть, выпить?
– Ничего. Только тебя. Возвращайся, как только сможешь.
Второй водитель танка наклонился над люком.
– Ян, получен вызов, – сказал он. – Семенов хочет знать, почему остановились и когда отправимся.
– Как раз его-то я и хотел повидать. Скажи, что мы поедем, как только я подойду к нему в движитель. Пошли.
Иван Семенов был вновь начальником поездов. Когда он оставил позади все семьи и проблемы, Ян передал ему ведущий движитель. Проблемы, которые им предстояло встретить впереди, могли быть связаны только с Дорогой, и Яну легче было решать их, находясь в ведущем танке. Ян забрался по трапу в водительский отсек, и Иван тронул поезда с места, как только за ним закрылась дверь.
– Что за проволочка? – спросил Семенов. – Ты же сам сказал, что теперь важен каждый час.
– Пошли в двигательный отсек, объясню. – Ян молчал, пока инженер не вышел, закрыв за собой дверь. – Мне бы хотелось жениться.
– Я знаю, но это касается тебя и Хрэдил. Я могу поговорить с ней, если хочешь. Закон не настолько точен, чтобы оговаривать, с какими семьями, девушками можно иметь брачные отношения, с какими нет. Это можно решить. Но это зависит от Хрэдил.
– Ты недопонял. Ты Глава Семьи, и это дает тебе право устраивать браки. Я прошу тебя сделать это. Элжбета здесь, на поезде.
– Этого не может быть!
– Это именно так. И что ты будешь делать?
– Хрэдил никогда бы этого не допустила.
– Хрэдил тут нет, она не может запретить. Так что подумай сам, вот что. Поработай своим умом. Если ты решишься, то обратного пути не будет. А та злая старуха ничего тебе сделать не сможет.
– Это не так. Есть закон...
Ян с отвращением плюнул, затем растер плевок подошвой.