– Ты прав, но только наполовину. Что, если обучить на водителей несколько женщин?
Ян улыбнулся, когда у Отанара отвисла челюсть.
– Но... женщины не могут водить. Женщины – всего лишь женщины.
– Но только в этом форпосте дьявола, мой мальчик. Даже на Земле, где экзамены крайне сложны, рабочие поднимаются настолько, насколько позволяют им их способности, независимо от пола. Это делается в экономических интересах. Я не вижу причин, почему то же самое нельзя сделать здесь. Надо найти девушек со способностями и обучить их этой работе.
– Хрэдил это не понравится. Да и остальным Главам Семей.
– Конечно не понравится, но какая разница? Это экстремальный случай, и нам нужны экстремальные меры, – упоминание о Хрэдил вызвало в памяти более милое имя из того же семейства. Он улыбнулся при этой мысли. – Ты видел когда-нибудь выставку Элжбеты Махревой?
– У меня есть кусок. Я его купил у семьи.
– Какие требуются спокойствие, сноровка, сосредоточенность...
– Все достоинства удачливого водителя! – Отанар теперь уже улыбался. – Эта безумная идея может сработать. И уж точно сделает жизнь на время рейса чуточку светлее.
– Я – за, – донесся из динамика голос Гизо; он слушал беседу по интеркому. – А можно мне подготовить радиооператора или двух?
– Конечно, можно. Позже. А сейчас нам надо составить список женщин, которые по нашему мнению обладают способностями в этом деле. Но ни слова за пределами этого отсека. Я хочу ошарашить Старейшин позднее, когда они устанут как следует.
Прежде чем они добрались до трещины через Дорогу, опустилась ночь. Они вновь двигались вверх, и справа вздымалась каменная стена, а слева во мгле заканчивалась Дорога. Ян постепенно снизил скорость поездов, когда на носовом радаре появилась метка. Заметив впереди отблеск металла, он выключил передние фары и включил стоп-сигнал.
– Начинаем торможение.
Когда его собственный поезд замедлил ход, он знал, что растянувшаяся в ночи колонна поездов сбавляет скорость. Когда они остановились окончательно, Отанар отметил время в журнале, затем стал глушить двигатель для стоянки. Ян поднялся и потянулся. Он устал, но знал, что ночная работа только начинается.
– Сегодня девятьсот восемьдесят семь километров, – сказал Отанар, ставя цифру в журнале.
– Чудесно, – Ян помассировал натруженные мускулы ног. – Нам остается сущий пустяк – какие-то 26 тысяч километров.
– Длиннейшие рейсы начинаются с едва заметного поворота баранки, – сказал Эйно, выныривая из люка двигательного отсека.
– Лучше придержи народную философию при себе. Заглуши двигатель, поставь все системы на предохранители и берись за тормозной вентиль седьмой машины. И проверь заодно фильтр.
Ян с треском открыл входную дверь и на него нахлынула волна жаркого влажного воздуха. На движителях и машинах стояли системы совершенного воздушного кондиционирования. И он уже забыл, насколько южнее они забрались. Он почувствовал, что пот уже увлажнил кожу, спускаясь по скобам. Очень скоро, выходя из поездов, они должны будут одевать костюмы охлаждения. Он прошел метров на сто вдоль исковерканного утеса, отмечавшего конец Дороги.
Яркие прожектора отмечали участок работ, рев и урчание танков эхом отражались от каменной стены, сопровождаемые размеренными и длительными разрывами плавильных пушек. Огненные пасти танковых надстроек уже прогрызли нишу в крутом утесе, восполнив исчезнувший участок Дороги. Сейчас шла работа над расширением и углублением ее, чтобы могли пройти поезда. Ян не стал вмешиваться, они и без него справлялись неплохо. К тому же у него было дело к Главам Семей.
Они встретились в головной машине семьи Тэкенг, в самом просторном из жилых отсеков. Эта семья, наиболее консервативная и старая, сохранила многие из обычаев, вывезенных с Земли. По стенам здесь были развешены шелковые занавеси с изображением воды, птиц и других и других диковинных животных, а также фразы из букв, которых никто из них не мог прочитать. Эта семья держалась наиболее кучно, чем другие – они не делили свои жилые машины на множество отсеков, как это делали другие. Прочие обитатели комнаты были на время выдворены, но, похоже, не имели претензий. Они собрались на Дороге возле машины, возбужденно перекликаясь друг с другом под шум работ, а над головами горели звезды, и необычные запахи сочились снизу, из джунглей. Всюду бегали детишки, и родители встревоженно окликали их, когда они оказывались слишком близко к краю плоскости. В темноте плакал ребенок, затем удовлетворенно зачавкал, когда ему дали грудь. Ян протолкался сквозь толпу и вошел в машину.