— Да, вы правы, сейчас не до пустых дискуссий, — сказал Тиллмен. — Свои соображения о безумстве вашего поведения я изложу позже, а сейчас мы займемся делами.
Оба ученых поспешно вышли.
Как только дверь за их спинами захлопнулась, Кирша открыл глаза.
— Так ты не спал и все слышал? — спросил Роб.
— Конечно, но для ведения дипломатических переговоров я слишком устал. Да ты великолепно справился и без меня.
— Как ты себя чувствуешь?
— Прекрасно, если не считать того, что после всех сегодняшних уколов я ощущаю себя подушечкой для булавок.
— Тебе надо бы лечь в госпиталь.
— Я туда и лягу, как только мы с тобой закончим все дела.
— Да, дела…
— Жаль твоего сержанта.
Роб посмотрел на дно кофейной чашки и кивнул.
— Грут был отличным парнем. Он спас всех нас, а, возможно, и весь наш чертов мир. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы его наградили почетной медалью Конгресса.
— А мое правительство — орденом Ленина. Он станет первым и, возможно, последним человеком, получившим высшие награды обеих стран.
Темное окно осветили яркие лучи. Роб и Кирша одновременно повернулись. Над базой, ревя турбинами, пронесся и скрылся в снежных вихрях за защитным экраном сверхзвуковой лайнер.
— Пилот вовремя заметил корабль оиннов на конце посадочной полосы и теперь зайдет на посадку с другой стороны, — сказал Кирша. — Думаю, что места ему хватит.
…
Дверь распахнулась, в комнату управления ворвались генералы Белтайн и Соболевский. Надя Андрианова, войдя последней, плотно притворила дверь.
— Что нового со времени нашего последнего разговора? — нетерпеливо спросил Белтайн Роба.
— Ничего, сэр. Новых контактов с врагом не было, ученые, как вы и приказали, исследуют корабль чужаков, докладов от них еще не поступало.
— Блеттер в Сибири получил послание от командира лунной крепости, — сообщил Соболевский. — Оно очень короткое. Надя, прочитай.
Надя достала из кармана и развернула лист бумаги.
— «Немедленно вывезите всех людей с антарктической базы. В противном случае ваши города будут уничтожены». — Надя подняла глаза. — Подписи нет.
— Волки сбросили овечьи шкуры и теперь открыто угрожают нам, — прокомментировал Белтайн.
— И мы подчинимся их требованиям? — спросил Роб.
— Ни в коем случае! — От гнева ноздри русского генерала раздулись. — Объединенная Ставка считает, что чужаки блефуют. Захваченный вами корабль — наш козырь, и мы его так просто не отдадим.
— Распорядись об усилении охраны корабля, — велел Робу Белтайн.
Роб схватил телефонную трубку.
— Половина солдат — в корабль, другая половина охраняет его и возводит вокруг укрепления из ящиков и автомобилей. Смена часовых — каждый час.
Роб положил трубку и, увидев, что Кирша сообщает генералам подробности захвата вражеского корабля, подошел к Наде.
— У нас были потери.
Она кивнула.
— Я слышала. Бедняга Грут.
— Он погиб, как и жил, профессиональным солдатом.
— Если бы вы, профессиональные солдаты, не напали на базу чужаков, то он, да и другие были бы живы.
— И мы бы до сих пор снабжали радиоактивным топливом чудовищ, которые разбомбили наши города, уничтожили миллионы людей.
— Но вы не знали об этом, когда шли на риск.
— Не знали, но…
— К нам пожаловали гости! — воскликнул Бел-тайн.
Люди кинулись к окну. Вначале они увидели лишь баррикаду из автомобилей и захваченный корабль чужаков за ней, затем — другой космический корабль, гораздо меньших размеров. Меньший корабль, сделав несколько кругов над приземлившимся, пролетел вдоль посадочной полосы и сел рядом со стоящими у ангара самолетами.
— Сэр, — обратился к Белтайну Роб. — Если не возражаете, я, прихватив рацию, выйду и передам чужакам наши требования.
Белтайн и русский генерал переглянулись.
Младший по чину офицер не смеет указывать старшему, что тому делать, но намекнуть он все же может. Особенно, если намек соответствует армейской традиции не посылать на переговоры с врагом офицеров, занимающих высокие должности…
— Идите, — приказал Белтайн. — Как только доберетесь до корабля, доложите.
— Есть, сэр.
Роб распорядился по телефону, чтобы у выхода на летное поле его ждал снабженный рацией автомобиль, и вышел.
…
— Подъедешь к только что приземлившемуся кораблю на расстояние десяти ярдов и остановишь машину, — приказал Роб сидящему за рулем сержанту. — Я выйду, ты останешься внутри, двигатель не глуши. Дальше действуй по обстановке.