Брошенная на песчаный пол птица, отчаянно забив крыльями, сумела освободиться и с громким писком метнулась прямо к выходу из гробницы.
Едва она исчезла в отверстии, голоса снаружи вдруг смолкли. Лишь одно затянувшееся, долгое-долгое, как им казалось, мгновение Эсон выдерживал это молчание. Взревев словно бык, он ринулся наружу. Что бы ни ожидало его, судьбу лучше встретить на открытом месте. Эсон коротко взмахнул мечом. Оказавшись за пределами гробницы, он сразу вскочил на ноги. Эйас следовал за ним.
Вниз по склону разбегались с воплями и визгом люди, бурые спины исчезали в кустах. Буквально в какой-то миг из всей процессии остались только двое, девушка и старик. У ног седовласого старика, закутанного в коричневый плащ с опущенным капюшоном, лежал длинный сверток. Старик что-то кричал, противился девушке, пытавшейся увлечь его за собой. В страхе она попятилась, но старика не бросила.
— Погребальная процессия, — Интеб выглянул из гробницы и показал пальцем на опущенный на землю труп, зашитый в сырые шкуры.
— Они испугались еще больше нас, — Эсон опустил меч. — Не вижу среди них воинов. — Он спустился пониже, остановился перед стариком. Девушка перестала тащить его в сторону и беспомощно застыла с ним рядом. В напрасных попытках увлечь за собой старца она сбросила с головы капюшон. Под ним оказались густые черные волосы. Темноглазая, с оливковой кожей… алые губы ее трепетали. Протянув руку, Эсон поднял капюшон над лицом старика. Тот выкрикнул:
— Кто это? Кто здесь? Найкери, что случилось?
Бросив быстрый взгляд, Эсон опустил капюшон на прежнее место. Старца не так давно ударили по лицу чем-то тяжелым и острым. Переносица была сломана, глаза вытекли, все лицо пересекал огромный воспаленный рубец. Эсон молчал, и хриплым от страха голосом девушка принялась шептать на ухо старику:
— Муж… нет, трое мужей появились из гробницы. Они вооружены бронзовыми мечами…
— Кто вы? — перебил ее Эсон.
Старик выпрямился. Прежде он, конечно, был воином, и худощавое тело его было мускулистым.
— Я Лер Альбийский. Если ты и впрямь из мужей с бронзовыми мечами, то мог слышать мое имя.
— Я знаю про Лера Альбийского. Мне говорил мой дядя, Ликос. Он говорил также, что твой народ помогал ему в разработке копи.
Держа меч наготове, Эсон огляделся. Что знал он об этих загадочных людях… не они ли и разрушили копь? Лер вдруг взвыл в муке.
— Ох, умерли, ох, умерли все, перебили их, словно зверей, пролиты реки крови. — Воздев руки к небу, он потряс кулаками и стал рвать на себе одеяние. Эсон повернулся к девушке по имени Найкери. Успокоившись, она стояла в сторонке: перед ней оказались мужи, а не духи.
— О чем он горюет?
— Это йернии виноваты, они напали на нас, убили всех мужчин. Последним был мой брат, что лежит сейчас на земле; он умирал много месяцев. Отца тогда ослепили. И ваших людей убили, всех, кто попался им возле копи.
Эсон опустил меч в ножны: похоже, враги у них общие. И только теперь, когда ситуация прояснилась, он осознал, что принесло им появление на острове этих людей.
Они явились на Остров Мертвых откуда-то из другого места. Теперь уцелевшие после кораблекрушения получили возможность выжить.
— Откуда вы? — спросил Эсон.
Найкери показала назад:
— Из дома. Мы всегда хороним здесь своих покойников, во всяком случае знатных. Путь не близок, но мы совершаем его. Нас не пугает расстояние — остров этот считается у нас священным, потому что наши предки здесь жили когда-то. Многие из них похоронены в этих гробницах. — Она вдруг разгневалась. — А вы открыли могилу и украли из нее приношения… Вот! — Она показала на золотой браслет на предплечье Эйаса.
— Корабль у вас есть? — спросил Эсон.
— Воры, грабители могил, — не слушая, вопила Найкери и, охнув, умолкла, когда Эсон железными пальцами стиснул ее челюсть.
— У вас есть корабль?
Когда он отпустил руку, девушка отступила назад, потирая оставшиеся на щеках белые отметины.
— Мы приплыли в кораклях, круглых лодках. Сперва мы выгребаем вдоль берега, а потом поворачиваем сюда.
— А еда у вас есть?
Она кивнула. Эсон с довольной ухмылкой хлопнул себя по пустому животу:
— Зови своих, мы никого не тронем. Дайте нам еду, и можете спокойно хоронить твоего брата. Мы голодны, а он нет. Может и подождать.
Эйас громко расхохотался, улыбнулся даже Интеб, выбравшийся из гробницы и приблизившийся к ним. Только Найкери еще сердилась. Об этом говорили насупленные брови и сжатый рот; впрочем, девушка молчала. Повернувшись спиной к пришельцам, она что-то зашептала отцу, успокаивая его, потом усадила на землю, возле трупа, зашитого в кожи. Раскачиваясь в скорби, старик принялся гладить тело, а Найкери спустилась по склону, призывая к себе попрятавшихся. Одна за другой появлялись испуганные женщины и девушки в одинаковых одеждах из бурой ткани. Мужчин не было, лишь несколько хромых стариков с подозрением поглядывали на незнакомцев подслеповатыми глазами. Ни воинов, ни крепких юношей. Трое пришельцев спустились с холма, и никто не посмел поглядеть на них прямо, все прятали глаза под капюшоны.