Снаружи, от костра поменьше, послышались стоны и крики, перед огнем замелькали фигуры.
— Что там? — спросил Эсон.
— Это друид Немед. Он взывает к Матери-Земле, — проговорил Ар Апа. — Просит забрать мертвых, которые теперь принадлежат ей. Мертвые отправляются в путь, и Владычица Курганов ведет их в Мой Мелл.
— Приведите сюда друида, — приказал Эсон.
Воины-йернии отступили и повернулись лицами в темноту, словно бы не слышали его. Микенцы дружно расхохотались, и двое из них отправились за стариком. Немед не сопротивлялся, — это было бесполезно, — но с ненавистью глядел на ухватившие его руки. Он был седовлас, длинное белое одеяние оттопыривалось круглым брюшком. Волосы удерживало толстое золотое кольцо — не чета кожаным ремешкам, которые носили на головах другие друиды, — но никто из йерниев не посмел покуситься на такое сокровище. Стоя перед Эсоном, он глядел поверх головы микенца — во тьму.
— Я знаю тебя, — вдруг заговорил Немед. Поблизости все умолкли. — Ты приплыл издалека по морю, муж с длинным бронзовым ножом. Ты убил Темного Человека, это хорошо. И поэтому я не проклинаю тебя за все, что ты сделал здесь…
— Ты никогда не проклянешь меня, — негромким голосом произнес Эсон, опуская руку на рукоять меча. — Ты будешь повиноваться мне… Я ведь не из ваших клыкастых вояк и выпущу тебе кишки при первой же пакости.
Друид молчал, что само по себе говорило о многом.
— Ваш бык-вождь погиб. Это место теперь зовется не Дан Уала, а Дан Мертвеца, — обступившие воины разразились хохотом при грубой шутке. Выражение лица друида не изменилось, он глядел куда-то вдаль.
— Будет новый бык-вождь, — ответил он наконец. — Он будет из рода Уалы… из них мы выберем вождя, таков у нас обычай.
— Таков у вас был обычай. Но так больше не будет. Это я, Эсон Микенский, назначу нового быка-вождя. Я имею право на это. Иди и вой дальше.
Друид разгневался. Выпрямившись, он поджал одну ногу.
— Одна нога! — закричал он, и молчание охватило дан. Сейчас раздастся пророчество, проклятие, предсказание…
— Одна рука! — продолжал он.
— Один глаз…
— Ты будешь говорить — но только после меня! — вскочив на ноги, вскричал Эсон и выхватил меч. Оружие остановилось, когда между ним и животом друида нельзя было бы просунуть и древесного листка.
— Хорошенько подумай, прежде чем говорить. Ты не проклянешь меня. Этот меч сегодня губил воинов, он охотно заберет и одного друида. Ты не сможешь остановить его. Не забудь об этом, друид, когда будешь открывать рот.
Наступило продолжительное молчание, друид все стоял на одной ноге. Наконец он вымолвил:
— В этой тевте состоялся конец. А теперь начнется начало. Но и у этого начала будет свой конец.
Улыбнувшись, Эсон опустил меч.
— Правильно сказал, седовласый. В меру — не слишком много. Все кончается — так и должно быть. А теперь иди.
Друид ушел не оглядываясь, а Эсон с холодной улыбкой опустился на шкуры.
— Мужи пьянеют, — проговорил Интеб. — И вливают семя в женщин, куда ни глянь. Ночь будет тревожной, если не принять мер.
— Ты мудр, мой египтянин, ты необходим мне.
— Я рад этому, Эсон, — ответил зодчий.
Ночью было не до сна. Еще не остывшие после победы воины пили, ели и хвастали, прославляли собственные подвиги. Побитые телом и приунывшие духом йернии по одному тянулись в свои комнаты, раненых обихаживали сестры и матери. Эсон сидел с быками-вождями двух победивших тевт, но они были готовы лишь пить, бахвалиться и разговаривать о пустяках, пока все еще не будет совершено должным образом. Одно дело — поспешный набег на Дан Уала. Теперь настала пора обсудить более важные вещи, но для этого нужно кое-что сделать. Когда стало светать, послали за главным друидом. Немед, в свою очередь, послал за работавшими в лесу дровосеками. Они убрали мусор из дыр, в которые ставился хендж быка-вождя, и к утру опоры уже стояли. Вождь-бык дана всегда восседал на этом месте, здесь лицо его освещали первые лучи солнца нового дня, а на закате всем приходилось щуриться и прикрывать глаза, обращаясь к нему. Раз в дане находились быки-вожди еще двух тевт, им тоже полагались хенджи — только поменьше, по бокам от главного хенджа, более почетное место — справа. Для них вырыли ямы, достали из кладовой ошкуренные бревна. Их густо покрывал налипший навоз, но белая краска скроет оставленные им следы.