— Все это очень сложные вопросы, — пробормотал старик, вытирая платком покрасневшие глаза. — Я не помню, какая связь существует между осью вращения и направлением движения.
— Зато я помню. И я все проверил, чтобы убедиться в этом. Чтобы навигационные приборы работали как следует, нужно, чтобы направление на Проксиму Центавра и ось вращения совпадали. Если происходит отклонение от курса, автоматы сами производят коррекцию — так что мы всегда движемся туда, куда смотрит главная ось. Это нельзя изменить. — Чимал щелкнул пальцами — ему в голову пришла неожиданная мысль. — А ведь мы можем направляться к другой звезде! А теперь скажи мне правду: что произошло?
Еще секунду главный смотритель сидел выпрямившись, потом со вздохом поник в объятиях своего экзоскелета.
— Ничто не может скрыться от тебя, Первопроходец; теперь я понимаю это. Но я не хотел, чтобы ты узнал обо всем прежде, чем овладеешь полным знанием. Наверное, этот момент уже наступил, иначе ты не узнал бы о случившемся. — Старик щелкнул выключателем, сервомоторы заработали, и экзоскелет поднял его на ноги и помог пересечь комнату. — Здесь, в судовом журнале, записано решение совета смотрителей. Я был тогда еще совсем юным, самым младшим из смотрителей — все остальные давно уже мертвы. Как много лет прошло с тех пор? Точно не скажу, хотя я отлично помню все подробности. Это было деяние веры, понимания, доверия. — Главный смотритель снова сел, держа обеими руками книгу в красном переплете. Он смотрел на судовой журнал, но перед глазами у него стояли события того памятного дня. — Недели, месяцы понадобились нам, чтобы взвесить все факты и прийти к решению. То был торжественный, захватывающий дух момент. Главный смотритель встал и огласил результаты наблюдений. Приборы показывали, что мы начали торможение, нужно было ввести новые данные для того, чтобы выйти на орбиту вокруг звезды. Потом он зачитал сведения, полученные о планетах, вращающихся вокруг звезды, и все мы ощутили тревогу и огорчение. Планеты были непригодными для жизни, вот в чем была беда, абсолютно непригодными. Мы могли бы стать свидетелями Дня Прибытия, но мы нашли в себе силы побороть искушение. Мы должны были оправдать оказанное нам доверие и позаботиться о людях, вверенных нашему попечению. Когда главный смотритель объяснил нам это, мы все поняли, что нужно делать. Великий Создатель предусмотрел все: в случае, если бы у Проксимы Центавра не оказалось подходящих планет, корабль должен следовать к альфе Центавра. Или, может быть, к Волку-359 в созвездии Льва? Я забыл, ведь прошло так много лет. Но все о тех давних событиях записано здесь, в журнале. Как ни тяжело было принять такое решение, мы приняли его. Память о том дне я унесу с собой в могилу. Немногим выпадает шанс так исполнить свой долг.
— Могу я посмотреть записи? Когда вы приняли решение?
— Этот день вошел в историю. Смотри! — Старик улыбнулся и наугад раскрыл книгу на столе. — Видишь, она сама открывается там, где нужно. Я так часто перечитывал это место.
Чимал прочел запись. Она занимала меньше страницы — поистине, рекорд краткости для столь эпохального события.
— Здесь ничего не сказано о планетарных наблюдениях и нет обоснования решения, — удивился Чимал. — Нет никаких доказательств того, что планеты Непригодны для жизни.
— Ну как же, в начале второго абзаца. Подожди, я процитирую тебе по памяти: «Таким образом, наши последующие действия основываются на данных наблюдений. Планеты непригодны».
— Но почему они признаны непригодными? Здесь не приведены обоснования.
— В этом не было нужды. Наше решение было продиктовано верой. Великий Создатель допускал, что у Проксимы Центавра мы не найдем подходящих планет — а разве Он не всеведущ? Если бы планеты годились, разве предоставил бы Он нам выбор? То, какое мы примем решение, было проверкой истинности нашей веры. Мы все посмотрели в телескоп и единодушно согласились в том, что планеты непригодны: они были малы, не светились подобно солнцу и очень далеко отстояли друг от друга. Совершенно очевидно, что они были непригодными.
Чимал резко поднялся, захлопнув книгу.
— Ты хочешь сказать, что вы приняли решение только на основании того, что увидели в телескоп, находясь еще в миллиардах миль от планетной системы? Что вы не вышли на стационарную орбиту, не совершили посадки, даже не сделали снимков?
— Я ничего не знаю об этих вещах. Должно быть, это то, что входит в обязанности первопроходцев. Мы не могли открыть выход из долины до тех пор, пока не убедились, что планеты подходят. Страшно подумать — что, если бы первопроходцы обнаружили непригодность планет! Это значило бы, что мы не выполнили свой долг. Нет, гораздо лучше было нам взять эту ответственность на себя. Мы ведь знали, как много зависит от нашего решения. Мы искали ответ в наших сердцах и нашли его. Планеты оказались непригодными.