— Так ваше решение было продиктовано одной только верой?
— Да, верой добродетельных и знающих свой долг людей. Иного пути не было, да мы и не искали его. Как могли мы ошибиться, пока оставались крепки в вере?
Чимал молча занес дату принятия решения на свою табличку и вернул судовой журнал главному смотрителю.
— Разве ты не согласен с тем, что мы приняли самое мудрое решение? — с улыбкой спросил его старик.
— Я думаю, что вы все сошли с ума, — ответил Чимал.
— Ты богохульствуешь! Почему ты сказал такое?
— Потому что вы ничего не знали о тех планетах, а решение, принятое не на основании фактов и знаний, просто суеверная чепуха.
— Я не намерен выслушивать подобные оскорбления — даже от Первопроходца. Со всем почтением прошу тебя покинуть мою комнату.
— Факты остаются фактами, а догадки — это всего лишь догадки. Если отбросить все это мумбо-джумбо и правоверные бредни, ваше решение окажется просто безосновательным. Оно даже хуже чем просто догадка — это предположение, основанное на неполных данных. Вы, благочестивые идиоты, вообще не располагали фактами. А что сказали остальные по поводу вашего решения?
— Им ничего не было известно. Не их дело — принимать решения. Долг наблюдателей — служить, и им больше ничего не нужно. То, что сочли правильным смотрители, хорошо и для всех остальных.
— Ну так я расскажу им, а потом найду компьютер и рассчитаю новый курс; мы еще можем повернуть.
Сервомоторы экзоскелета взвыли, когда старик резко выпрямился и встал, гневно уставив на Чимала палец:
— Ты не смеешь. Для них это знание запретно. Я запрещаю тебе даже упоминать о нем, так же как и приближаться к компьютеру. Решение смотрителей не может быть пересмотрено.
— Почему? Вы же обычные люди. К тому же люди, как оказалось, тупые и недалекие. Вы допустили ошибку, и я собираюсь ее исправить.
— Тем самым ты лишь докажешь, что ты вовсе не Первопроходец. Не знаю, кто ты на самом деле. Я должен прочесть инструкции, чтобы понять все это.
— Прочти, но только это меня не остановит. Мы поворачиваем.
Дверь за Чималом захлопнулась, но главный смотритель еще долго стоял, глядя ему вслед. Когда он наконец принял решение, ему с трудом удалось сдержать стон отчаяния и ужаса. Но бремя ответственности требовало от него принятия трудных решений. Он взялся за рацию, чтобы отдать распоряжения.
…
Надпись на двери гласила: НАВИГАЦИОННАЯ РУБКА — ТОЛЬКО ДЛЯ СМОТРИТЕЛЕЙ. В момент своего открытия Чимал был так зол, что ему даже не пришло в голову найти это помещение и проверить полученную информацию. Нельзя сказать, чтобы теперь он успокоился, но гнев его стал холодным и подчиненным цели: Чимал сделает все, что должно быть сделано. Изучение плана корабля помогло ему найти рубку Чимал толкнул дверь и вошел.
Рубка оказалась маленькой; все, что в ней было — это два кресла, компьютерный терминал и несколько справочников. На стене висела схема простейших операций по управлению компьютером. Терминал был рассчитан на одного оператора и выполнял команды, вводимые на обычном языке. Чимал пробежал глазами инструкцию, сел перед дисплеем и одним пальцем отстучал вопрос:
НАШ КУРС — К ПРОКСИМЕ ЦЕНТАВРА?
Как только он нажал на клавишу «ответ», монитор мгновенно ожил; на экране засветилась надпись:
НЕТ.
МИНОВАЛИ ЛИ МЫ ПРОКСИМУ ЦЕНТАВРА?
ВОПРОС НЕЯСЕН. СМОТРИ ИНСТРУКЦИЮ 13.
Чимал на секунду задумался и снова застучал по клавишам:
МОЖЕТ ЛИ КУРС БЫТЬ ИЗМЕНЕН В НАПРАВЛЕНИИ ПРОКСИМЫ ЦЕНТАВРА?
ДА.
Так-то лучше.
СКОЛЬКО ВРЕМЕНИ ПОТРЕБУЕТСЯ, ЧТОБЫ ДОСТИЧЬ ПРОКСИМЫ ЦЕНТАВРА, ЕСЛИ КУРС БУДЕТ ИЗМЕНЕН НЕМЕДЛЕННО?
На этот раз, чтобы найти ответ, компьютеру понадобилось около трех секунд — машина должна была провести сложные расчеты с привлечением большого объема памяти.
РАСЧЕТНОЕ ВРЕМЯ ПУТИ ДО ПРОКСИМЫ ЦЕНТАВРА — 17 432 ДНЯ, РАССТОЯНИЕ ОКОЛО 100 АСТРОНОМИЧЕСКИХ ЕДИНИЦ.
Чимал быстро подсчитал: это меньше пятидесяти лет. Если произвести поворот сейчас, они могут прибыть на место еще при его жизни!
Но как? Как заставить смотрителей изменить курс? Может быть, если бы ему не мешали, он и сам смог бы справиться, используя инструкции и справочники. Но только при активном сопротивлении смотрителей об этом нечего и думать. Одни увещевания тут не помогут. Как же быть? Что сделать, чтобы они повернули корабль, хотят они этого или нет? Насилие не годится: ведь нельзя же захватить всех смотрителей и заставить их выполнить необходимые действия: наблюдатели воспротивятся такому террору. Не мог он и просто убить их: такая мысль была ему отвратительна, хотя ему и хотелось сорвать зло на чем-нибудь.