Чимал отскочил в сторону, но недостаточно быстро. Лазер обжег ему левый бок, руку, ногу, мгновенно спалив одежду и проникнув глубоко в тело. Чимал рухнул на пол, почти потеряв сознание от внезапного шока и боли.
Великий Создатель предвидел все — даже возможность саботажа. Чимал понял это слишком поздно.
Когда смотрители ворвались в помещение, Чимал с трудом полз, оставляя за собой кровавый след Он открыл рот, пытаясь что-то сказать, но по знаку главного смотрителя человек с баллоном за спиной и распылителем в руках нажал на кнопку, и Чимала окутало облако газа. Его голова тяжело ударилась о каменный пол.
Пока он был без сознания, о нем заботились машины. Смотрители сняли с него одежду и положили его на стол с приподнятыми бортиками. Они ввели описание его травм в машину и предоставили ей принимать решения. С этого момента вся операция проходила полностью под контролем автоматов.
Был сделан рентгеновский снимок, измерены артериальное давление, температура и другие показатели. Раны были сфотографированы и сразу вслед за этим обрызганы пеной, останавливающей кровотечение. Компьютер поставил диагноз и назначил лечение. Место анализатора занял металлический хирург. Аппарат повис над раной, окуляры его микроскопа разглядывали повреждения, многочисленные руки были в готовности. Робот обрабатывал одновременно лишь крохотный участок поверхности, и все же, подчиняясь командам компьютера, он работал неизмеримо быстрее любого самого опытного хирурга-человека. Инструменты мелькали с молниеносной скоростью: пена была убрана, поверхность раны очищена, обгоревшие ткани удалены. Поврежденное место робот обработал специальным клеем вместо повязки, который одновременно способствовал заживлению; сверкающие инструменты побежали вниз по руке Чимала, сшивая разорванные сухожилия, соединяя рассеченные нервы. Затем робот-хирург переключился на бок Чимала, по которому полоснул луч лазера — к счастью, он задел только мышцы и не повредил внутренние органы. Последней была обработана самая незначительная рана — ожог на бедре.
Придя в себя, Чимал никак не мог вспомнить, что с ним произошло и почему он находится в госпитале. Он получил большую дозу обезболивающих лекарств и поэтому не чувствовал боли, но голова у него кружилась и не было сил даже перевернуться на другой бок.
Когда же память вернулась к нему, вместе с ней пришла горечь поражения. Бесконечный полет в никуда будет продолжаться. Правоверные смотрители никогда не решатся что-либо изменить. Похоже, что Великий Создатель совершил одну-единственную ошибку: он все слишком хорошо спланировал. Наблюдатели полностью поглощены своей работой, она им в радость — конечно, они и не подумают сделать то, что положит ей конец. Если они когда-нибудь и долетят до другой звезды, ее планеты снова будут признаны непригодными. У него был единственный шанс положить конец их путешествию — и он не сумел им воспользоваться. Больше такой возможности не будет — уж смотрители позаботятся об этом, так же как и о том, чтобы другой Чимал никогда не появился. Предостережение будет принято к сведению. Если и родятся дети — потомки жителей разных деревень, они не будут здесь желанными гостями. Не исключено, что боги намекнут верховному жрецу, что такая жертва была бы им приятна.
Механическая сиделка заметила, что Чимал пришел в себя; она извлекла из его вены иглу, через которую поступали питательные вещества, и протянула ему чашку с бульоном.
— Пожалуйста, открой рот, — произнес нежный, записанный на пленку голос девушки, жившей столетия назад; изогнутый конец трубки опустился в чашку, другой коснулся его губ. Чимал послушно открыл рот.
Робот, по-видимому, доложил о том, что пациент в сознании; дверь распахнулась, и вошел главный смотритель.
— Почему ты совершил этот невероятный поступок? Никто из нас не может этого понять. Пройдут месяцы, прежде чем мы сможем устранить поломку — ведь тебе мы больше доверять не можем.
— Я сделал это, чтобы заставить вас изменить курс. Ради этого я готов на все. Если мы сейчас повернем, то достигнем Проксимы Центавра меньше чем за пятьдесят лет. Возможность исследовать планеты — это все, о чем я прошу. Тебе даже не нужно никому, кроме смотрителей, ничего говорить. Ты сделаешь это?
— Ну же, не останавливайся, — ласково пожурил его нежный голос, — ты должен выпить все до последней капли. Слышишь?
Никто не обратил на него внимания.