Да, вот он. Рецепт, давным-давно спрятанный, а теперь насильно вырванный из надежно охраняемых баз данных. «Теперь он мой», — подумал Ки.
Когда Ки вошел, она лежала навзничь на сексопластовом матраце. Он закрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. Окинул взглядом ее бледное, как труп, тело.
— Тебе надо больше бывать на солнце.
Ответа не последовало. Веки ее были подкрашены в горошек. Черный кожаный лифчик и расшитые найло-кружевом трусики не столько скрывали, сколько обнажали ее фигуру. Не ахти какую фигуру. Грудь слишком плоская. Задницы нет.
— В этой комнате безопасно?
— Телефон я отключила.
— Вот.
Он выплюнул на ладонь блок памяти.
— Не нужны мне орехи, которые кто-то уже ел.
Его глаза вспыхнули гневом.
— Дура, это рецепт.
Он пнул ногой компьютер, и тот заработал. Древний IBM/PC, все потроха из которого были выброшены и заменены на макро-Z-80. Теперь в нем было больше всяких штучек, чем в суперкомпьютере «Крэй». Блок памяти пришелся в точности по размеру специального гнезда. Экран засветился мутным светом, по нему побежали загадочные знаки.
— Вот он.
— Но тут ничего не поймешь.
— Кто учился, тот поймет. Вот это три, а это семь.
Она выпучила глаза, потрясенная его тайными познаниями. Отвернулась, отвергнутая. Сунула в рот пятигранную таблетку. Тибетский аналог противозаконного исландского аспирина. Кайф наступил сразу. По экрану по-прежнему бежали непристойные знаки. Потом лазерный принтер гнусно заурчал и выплюнул распечатку.
— Вот.
— Не могу.
— Сможешь. Достань все, что указано в списке.
Он разразился безумным хохотом, уловив запах аспирина у нее изо рта.
— Тут наркотики. Это противозаконно. Запрещено. — Держа распечатку в трясущихся руках, она прочла: — Спирт, дистиллированная вода, глицерин…
— Иди. Иначе ты покойница.
Из рукава у него бесстыдно высунулся автоматный ствол 12,5-миллиметрового калибра. Она вышла.
…
Ки Бер-Панку был двадцать один год, когда он выставил свое снадобье на продажу. Давно утраченный, забытый рецепт, плесневевший в изъеденных мышами подшивках «Амстердам ньюс». А теперь заново рожденный, безошибочно нацеленный на сбыт среди барыг. Самый новый. Самый клевый.
«Распрямитель лобковых волос» — как раз то, чего требует наипоследняя мода ходить нагишом. Раз увидел — непременно купишь. А весь товар был в руках у Ки. Бакники текли рекой, только успевай считать нули. Пока однажды…
— Хватит! — сказал он себе, и в голосе у него прозвучало злобное торжество.
Теперь его допустят. Должны.
Когда он подходил к парадному подъезду, их автомат уже проверял его банковский счет. Много раз тщетно стучался он в эту дверь из нержавеющей стали, скрытую за голограммой двери из нержавеющей стали. Если они правильно прочли его счет, — можно считать, что она перед ним уже открыта. Если нет, — он рискует разбить об нее нос. Но дело того стоило. Он не замедлил шага.
И шагнул прямо в вестибюль. На секретарше в приемной была голомаска, скрывавшая ее лицо. На него уставилась свиная морда. С золотым кольцом в носу и накрашенными губами.
— Да? — хрюкнула она.
— Я нужен «Эпплкору».
Ее улыбка была холодна, как жидкий гелий.
— «Эпплкору» нужны ваши деньги. Выучиться на человека-дисплея стоит недешево.
— Деньги есть.
— Пройдите к Чень-Ду. Комната тысяча девять. Крайний лифт слева.
Двери закрылись, и пол кабины надавил ему на ноги. А потом и на лицо, когда он распластался под тяжестью ускорения. Тысяча этажей — это долгий путь. Когда двери скользнули вбок, он выполз наружу. С трудом поднялся на ноги. Положил под язык восьмигранную капсулу кофеина. Вкус отвратительный. Но теперь он снова мог передвигаться.
Он распахнул дверь. Увидел сверкающую хромом аппаратуру. И человечка маленького роста — ее хозяина.
— Закрой дверь. Дует, — приказал Чень-Ду невозмутимо, словно последний император.
Протез его левой руки взвизгнул по-романски. Производство Италии, специально для открывания банок со спагетти. Человечек не скрываясь поковырял им в носу.
— Думаешь, способен? Стать человеком-дисплеем? Гиеной клавиатуры?
— Я знаю. Не думайте. Первый зуб у меня прорезался, когда я грыз «мышь».
— Трудное дело.
— Вы можете?
— Никто не может того, что может Чень-Ду. Я обучаю.
Протез чмокнул, словно втянул в рот макаронину: человечек сделал им широкий жест в сторону глумливо подмигивающего пульта управления, который, казалось, заполнял всю комнату.
— Модель 80386. ПЗУ на два мега. Сопроцессор для математики. Дисплей.