Билл встревожился. Не нравилось ему все это.
— Простите, сэр, не подскажете, где я…
— Заткнись! — приказал голос. — Я хочу загадать тебе загадку. Такую загадку, Билл, которая подскажет тебе разгадку. Вот она. — Луч загадочно задрожал. — Что делает агностик-гипноманьяк?
— Хм-м-м… ничего себе загадка, — пробормотал Билл.
— А ты напрягись, Билл. И свой, с позволения сказать, мозг тоже напряги.
— Может, он ничего не делает?
— Да, ты законченный идиот. Правильный ответ: «я не знаю».
В голосе послышались тяжелые басовые ноты. Облака глухо заворочались. Билл неловко заворочался вместе с ними. Ситуация становилась все более неприятной.
— Я не знаю, — промямлил Билл.
— Уже лучше. Ну, сейчас я тебе выдам фунт изюму!
Билл испуганно вздрогнул и замер в ожидании удара. Но дальше пошли совсем уж загадочные вещи.
— Агностик-гипноманьяк не спит всю ночь и думает: где собака зарыта?
Облака весело грохнули.
Билл ничего не понял, но счел за благо посмеяться за компанию.
— Правда смешно, а, Билл?
— И не говорите, просто класс!
— Жаль только, что не я это придумал. Но загадал я тебе эту загадку неспроста. Я, как правило, стараюсь не появляться на людях, но когда возникает нужда, стараюсь делать это ненавязчиво.
— Ох… да. Понимаю, — пробормотал Билл, вконец запутавшись.
— Неужели ты так ничего и не понял, Билл? — в отчаянии громыхнул голос. — Собака ведь зарыта именно здесь!
— У меня никогда не было собаки, — опечалился Билл. — У меня был только робомул.
— Это переходит всякие границы. Ты говоришь, что думаешь, но не думаешь, что говоришь; делать два дела сразу — это для тебя слишком. Прикажешь все для тебя разжевать и в рот положить? Может, мне обратиться кустом горящим или яблоком тебе по башке треснуть? Нет, погоди, кажется, я знаю…
Билл едва различал слова. Его вдруг охватила жажда, страшно захотелось выпить. Он никак не мог взять в толк, о чем грохочет невидимый голос. Пиво — огромная запотевшая кружка пива заполнила его сознание.
О Зороастр! Как он ее хотел!
Вдруг с легким звоном перед ним материализовалась кружка пива из его мечты.
Билл отреагировал быстрее мысли. Он ухватил кружку и в одно мгновение ополовинил ее, не успев даже осознать всей полноты свершившегося чуда.
— Очень вкусное — интересно, что за сорт такой?
Гневное отчаяние зазвучало в голосе:
— Да какая тебе разница, идиот ты этакий?! Одумайся, сын мой. Если сможешь. Вспомни свое сокровенное, невысказанное желание. Чье имя помянул всуе, когда возжелал пива в душе твоей?
Билл растерянно захлопал глазами.
— Ну, Зороастра, кажется, помянул.
Он с удовольствием хлебнул еще пивка.
И тут его как громом поразило. Он даже пеной подавился.
— Зороастр! Это ты! То есть, извините, сэр, — я хотел, — хлюп (глоток) — это и вправду вы? Вы и вправду есть?!
— Ну, наконец-то, Билл. Да, это твой Бог обращается к тебе — потому что ты грешен, не так ли? Пьянствуешь, бегаешь за юбками — прелюбодействуешь! — и убиваешь ни в чем не повинных чинджеров, офицеров достаешь… нарушаешь все заветы церкви, взрастившей тебя. Или я не прав?
Внутри у Билла все оборвалось. Из глубины памяти всплыли старые детские страхи. Забытые картины преисподней жгли теперь его мозг. Он вдруг понял, что давно, очень давно не молился Зороастру — о вероотступник! Конечно, в армии были и церковь, и священники, но они толковали только о том, что Император есть воплощение Бога, да накачивали прихожан наркотиками.
В детстве Билл был примерным прихожанином, чем очень гордилась его мать. Он даже был солистом в церковном хоре.
— Я был плохим зороастрийцем, — простонал Билл и покаянно опустил голову.
— А что ждет чад моих, отпавших от меня? — вопросил голос.
— Они на тысячу лет будут прикованы к скале посреди огненного моря.
— И вот, беру я цепи, Билл.
Послышался зловещий металлический звон, и душа Билла ушла в пятки.
— Нет, не надо, нет! Значит… значит, я умер?
С громким стоном Билл рухнул на колени, сложив руки в покаянной молитве. К несчастью, он совсем забыл, что у него в руках кружка с пивом, и в результате неприятно вымок.
Голос тихонько прыснул.
— Пиво-то зачем разливать, Билл?
— Прошу! Умоляю! Дайте мне еще один шанс — больше мне ничего не нужно. Дайте мне жизнь, и я обещаю прожить ее много лучше, не так, как прежде!
— Это совсем не трудно. По правде говоря, Билл, ты не совсем умер.