И остановился, врезавшись в пару ног.
— Какая жалость! — произнес очень знакомый голос. — А мы-то думали, что тебя давно съели!
Билл поднял глаза. Сердце его опустилось, похоже, прямо в желудок. Перед ним стоял Великий Громовержец, а чуть поодаль, в полной боевой готовности — его люди.
— А ведь шустрый паренек, сэр! — заметил Буффало Биллабонг, лекарь племени. — Что ж, Кью-тип упустила свой шанс. Я предлагаю добавить еще одно полено в наш жертвенный костер.
Билл со стоном уронил голову в пыль. Ему определенно не понравилось последнее предложение.
Как говорится: из огня да…
Глава 10
… Да в полымя!
— Ну и дела! — воскликнул Эллиот Метадрин. — Это, пожалуй, будет самая крутая история в моей жизни!
Эллиот Метадрин был привязан к круглому столбу, прочно вкопанному в землю. Билла, к его огромному сожалению, привязали с другой стороны того же столба. Его ноги постепенно скрывались в мескитовых хворостинах, которые охапками сваливали молчаливые скво.
— Сэр Дудли вернется за нами! — успокаивал себя Билл, стараясь хоть как-то приободриться. — А каковы шансы, что твои ребята из полиции Времени отыщут нас?
— Мы — две пылинки в пучине Времени, Билл. Они никогда нас не отыщут! — простонал Эллиот. — И я боюсь, что на сэра Дудли тоже не стоит особенно рассчитывать!
— Что же нам делать? — спросил Билл.
— Полагаю, стоит попытаться образумить этих дикарей, — вздохнул Эллиот. — Хотя, должен заметить, они решительно настроены приготовить из нас фрикасе! Как ни приятна мне твоя компания, однако жаль видеть тебя здесь. Когда тебя потащили прочь, они что-то кричали насчет жертвы для одного из младших божеств.
Билл кратко изложил происшедшие с ним события.
— Хм-м. Страшно интересно, — произнес Эллиот. — Секретный туннель, говоришь? И охраняется ящероподобным ацтековским божеством. Знаешь, Билл, что-то не нравится мне вся эта природа-погода. Как-то не похоже все это на «Аризону конца девятнадцатого века». Не знаю.
Билл не очень разбирался в истории — и сейчас это заботило его меньше всего, — он с тревогой наблюдал, как угрюмая скво тащит к нему очередную охапку дров. Естественно, самое большое полено она уронила прямо на его большой палец. Он подавил стон и процедил сквозь зубы:
— Тебе что, не нравятся вон те огромные ступеньки?
Ступеньками Билл назвал каменную пирамиду, метров пятнадцати высотой, покрытую потеками засохшей крови, украшенную человеческими сердцами, улыбчивыми черепами, похоронными венками и выгоревшими на солнце ленточками.
— Нет, Билл, нет. Такие пирамиды встречаются у всех индейских племен.
— Тогда, может, этот лекарь со странным акцентом, что все время дует «Фостер»?
— Нет, нет, Билл. Лекарь — неотъемлемая часть любого племени западных индейцев.
Билл хотел было поскрести затылок, да не вышло.
— Послушай, отложил бы ты на время свои лекции по истории и подумал бы лучше, как нам отсюда выбраться.
— Все это очень любопытно. Во многих отношениях — это идеальная картина из жизни американского запада. Но есть некоторые аномалии.
— Лошади, что ли?
— Я понимаю, ты получил никудышное образование и словарный запас у тебя весьма ограничен. При чем здесь лошади? Аномалии — это любые явления или объекты, которые не вписываются в привычную картину мира. Вот, например, не нравится мне здешнее небо. Оно какое-то не такое.
— Небо. Ну да, чересчур зеленое.
— Нет, Билл. Оно только кажется тебе зеленым, ты, наверное, дальтоник. Нет, тут все дело в солнце.
— Фу ты. Ну, оно горячее. Но даже такой идиот, как я, Эллиот, — острил Билл, пытаясь восстановить поруганную репутацию, — и без всякого словарного запаса знает, что солнце и должно быть горячим. Чтобы это знать, мне незачем заканчивать колледж, не то что некоторым!
— Гляньте, люди добрые, он еще и обижается! Да, конечно, большинство из известных нам солнц имеет очень высокую температуру, Билл. Но заметил ли ты, Билл, что это солнце очень уж сильно вихляется?
— А разве не все они вихляются?
— Конечно, если все время пить!
Билл проигнорировал этот выпад и, прищурившись, уставился на солнце.
— Возможно, ты прав. К тому же и движется оно как-то рывками. А сейчас и вообще колышется вперед-назад, будто не знает, идти ли ему на запад или вернуться и сесть на востоке.
— Вот-вот, и я совсем не уверен, что то, что ты заметил, Билл, возможно с точки зрения астрономии.