Мокрые от пота волосы Дасти прилипли ко лбу, он в задумчивости теребил усы, которые уже потеряли всякую форму.
— Вы в самом деле сможете меня выручить? — выдавил он из себя наконец.
— Да. Тебе будет предъявлено не столь серьезное обвинение — а может быть, оно и вообще будет снято, если ты все расскажешь. Это можно устроить. Но только если ты сообщишь что-нибудь такое, что облегчит нам расследование.
Дасти широко ухмыльнулся и откинулся на спинку стула.
— Ладно, это можно. Запросто. Тот сукин сын, который заварил всю кашу, мне сразу не понравился. Я его ни разу не видел, но так и чувствовалось, что дело нечисто. Он позвонил мне и сказал, что если я ему помогу, мне на тот счет переведут деньги. Мне это было не по душе, но я сидел на мели. Деньги там уже лежали, мне прислали по почте бланк, чтобы я его подписал и потом мог их получить. А стоило мне начать эти деньги тратить, как он взял меня за горло, и выкрутиться я уже не мог.
— Он назвал себя? Сказал, о чем идет речь?
— Нет. Он только велел мне делать, что он скажет, и не задавать вопросов — и тогда деньги будут мои. Могу сказать про него только одно — он канадец.
— Откуда ты знаешь?
— Еще бы мне не знать, я ведь два года проработал в Канаде, как же не узнать поганого канадца по говору!
— Успокойся, — произнес Беникоф, и в его голосе прозвучала угроза. — К этому человеку мы вернемся позже. Теперь расскажи мне о пилоте.
— Знаете, я не хотел ни во что впутываться. Я пошел на это только потому, что позарез нужны были деньги. И долгов наделал, и алименты меня совсем достали. Так что помогите мне — и я помогу вам. Вытащите меня из этой истории невредимым, и я расскажу вам такое, чего они сами не знали и чего даже я не знал, пока не появился этот пилот. Мне велели поручиться за него, и я сделал, как мне было сказано. Такой рослый, наглый сукин сын, а волосы, сколько их осталось, седые. Воевал во Вьетнаме или в Заливе, сразу видно по походке. Он как будто сквозь меня смотрел, но при этом делал вид, словно мы знакомы, чтобы ему разрешили лететь на вертолете. Такой был уговор. Я должен был сказать, что знаю его и рекомендую. И я все сделал, как было сказано. И был тогда очень доволен, как все сошло.
Дасти самодовольно улыбнулся и пригладил пальцем усы.
— Мы изображали, будто знаем друг друга, потому что такой был уговор. Только я вот что вам скажу. Этот старый козел, конечно, позабыл, но я его раньше один раз видел! И даже помню, как его звали, потому что потом один парень мне все уши прожужжал о том, какая это когда-то была важная птица.
— Ты знаешь его настоящее имя?
— Угу. Только сначала вы должны обещать…
Стул, на котором сидел Бен, с грохотом полетел на пол. Бен шагнул вперед, в поле зрения камеры, сгреб пилота за рубашку и поднял на ноги.
— Послушай, ты, дерьмо несчастное! Я тебе одно могу обещать — что ты сядешь в тюрьму на всю жизнь, если не скажешь громко и отчетливо, как звали того типа, — и сейчас же!
— Вы не имеете права…
— Имею. И будь уверен, сделаю!
Ноги пилота отделились от пола — Бен тряс его как тряпичную куклу.
— Имя!
— Пустите меня, я вам помогу! Чудное такое имя, наподобие иностранного. На слух, по крайней мере. Не то Дотт, не то Ботт.
Бен медленно опустил его обратно на стул, нагнулся вперед, к самому его лицу, и тихо, угрожающе спросил:
— А может быть, Тотт?
— Ну да, точно! Вы этого типа знаете? Конечно, Тотт. Чудное имя.
Пленка кончилась, и голос умолк. Беникоф произнес:
— Тотт. Арпад Тотт был начальником службы безопасности здесь, в «Мегалоуб», когда все это случилось. Я сразу же обратился в архивы Пентагона. Оказывается, у него есть брат — Алекс Тотт. Пилот-вертолетчик, и он воевал во Вьетнаме.
Глава 24
22 февраля 2024 года
— За это возьмусь я, — сказал генерал Шоркт с видом мрачной решимости, и в голосе его прозвучал гнев. — Тотт. Алекс Тотт. Военный летчик!
— Отличная мысль, — согласился Бен. — Это по вашей части, и у вас есть для этого соответствующие органы. А мы, разумеется, будем продолжать расследование с нашего конца. Я предлагаю, чтобы мы с полковником Дэвисом поддерживали связь по меньшей мере раз в сутки, а если что-нибудь произойдет, то и чаще. Мы должны полностью информировать друг друга о своих действиях. Вы согласны, генерал?