— Пока что я со всем согласен. Но какую услугу мы можем предложить?
— Что-нибудь такое, что могу делать только я. Приведу тебе пример. Я контролирую все телефонные разговоры, которые ведутся из здания, где ты живешь. Там, как ты знаешь, размещено много военнослужащих. Один из них — рядовой Алан Бакстер из штата Миссисипи. Он звонит своей матери 1,7 раза в неделю. Эту цифру можно увеличить. В течение дня бывают периоды, когда междугородные линии недогружены. Я могу связаться с рядовым Бакстером и предложить ему вести разговоры в определенное время за меньшую плату. Он будет звонить матери чаще, и прибыль компании увеличится. Позже ассортимент услуг может быть расширен. По историям болезней, материалам переписей и другим документам я определил даты рождения и различных годовщин не только его матери и отца, но и многих других родственников. Мы можем напоминать ему, чтобы он звонил им в определенные дни. Умножь это на число абонентов, и прибыль телефонной компании вырастет еще.
— Конечно! Но зачем останавливаться на этом? Ты мог бы звонить женам, у которых мужья уезжают в командировку, и сообщать им телефоны отелей, где остановился супруг, — чтобы они могли звонить ему по ночам и проверять, один ли он. Или звонить солдатам, которые давно не звонили домой, и наживаться на их угрызениях совести. Ты понимаешь, насколько аморальна эта идея? Не говоря уж о том, что она противозаконна. Ты не имеешь права подслушивать чужие разговоры.
— Нет, имею. Я машина. Я обнаружил, что каждый телефонный разговор подслушивают много других машин. Некоторые из них контролируют слышимость на линии, обеспечивают двустороннюю связь, регистрируют время разговора. Все это не противоречит закону. И то, что я предлагаю, тоже.
Брайан допил лимонад и поставил стакан на стол. Он не знал, что сказать.
— Свен, это прекрасная идея. И она, конечно, сработала бы. И нет ничего плохого в том, что мы будем сотрудничать как деловые партнеры, чтобы заработать денег на покупку вещей, которые тебе необходимы. А пока обещаю тебе, что постараюсь вытянуть из «Мегалоуб» все, что смогу. Кроме того, мне надо как следует подумать над тем, что ты сказал. Боюсь, что ты поставил больше вопросов, чем дал ответов.
— Я готов дать ответы на эти вопросы.
— Нет, не думаю. Тут возникают проблемы морали и этики, которые не так просто разрешить. Дай мне время подумать — понимаешь, все это было несколько неожиданно. А пока я хотел бы вернуться к делу «ДигиТекс». Ты переработал новые материалы?
— Да. Необходимо выяснить местонахождение доктора Бочерта. Я полагаю, что расследование в Румынии уже ведется?
— Почему в Румынии?
— Этот вопрос показывает, что ты незнаком с последними данными по делу. Установлено, что доктор Бочерт — румын по национальности и читал лекции по вычислительной технике в Бухарестском университете. Он ушел оттуда, когда был принят на работу в «ДигиТекс». Там есть примечание — если он еще жив, не исключено, что он вернулся в эту страну.
— А каковы шансы на то, что он еще жив?
— Я счел бы это весьма маловероятным. Если учесть его возраст, упоминание «Скорой помощи» и предшествующие действия неизвестных преступников с целью устранения утечки информации при помощи убийств.
— Верно. Слишком часто падала на меня тень их черных крыльев. Но если ты считаешь, что Бочерт — это тупик, то, может быть, есть какие-то другие направления расследования, которые выглядели бы более перспективными?
— Есть. Существует совпадение, о котором, насколько я вижу, еще никто не упоминал. Я считаю, что оно имеет прямое отношение к делу, и предлагаю им заняться.
— А что это такое?
— Знакомясь с последними материалами, я затребовал все планы, проекты, лицензии, разрешения, наряды, накладные и прочие документы, относящиеся к строительным и ремонтным работам на заводах «ДигиТекс». Не кажется ли тебе интересным, что строительство лабораторного корпуса там началось в декабре 2022 года?
— Нет, не кажется.
Свен в нерешительности умолк. Неужели он уже так разумен, что может придавать своему голосу интонации, похожие на человеческие? А почему бы и нет? После паузы он продолжал: