— А я услышал твои шаги, — проговорил Харл, выходя из-за дерева, — подумал, что это мараг.
Вздрогнув, Керрик повернулся к мальчику и улыбнулся. Харл вырос в лесу. Керрик понимал, что самому ему уже не стать таким следопытом и охотником.
— Скажи мне, что в лагере, — попросил он.
— Вчера я убил оленя, бычка. Целых семь веток на рогах.
— Значит, мы будем сыты. Ну а… неприятностей никаких не было?
— Ты спрашиваешь о мургу? Они держались в сторонке, мы их даже не видели. — Глаза мальчика все время на ходу внимательно оглядывали лес. И хотя он будто и не глядел под ноги, шаги его были беззвучны. А вот под ногами Керрика изредка похрустывали ветки. — Пойду вперед, — объявил Харл, — предупрежу всех, что ты вернулся.
Когда Керрик вошел в лагерь, все уже были готовы к встрече. Повизгивая от восторга, Арнхвит выбежал ему навстречу. Керрик радостно подбросил мальчонку в воздух. Армун улыбалась, опиравшийся на костыль Ортнар как всегда был невесел. Керрик сразу же рассказал обо всем, что случилось.
— Саммадов в Деифобене нет, но они живы. Я добыл стреляющую палку и карты. Есть и еще новости… Только дайте сперва попить, я пришел издалека.
Он пил большими глотками, отфыркивался, поливал водой голову. А потом уселся и рассказал обо всем, что видел.
— Но ты не узнал, где саммады, — сказал Ортнар, когда Керрик закончил.
— Им некуда идти, кроме долины саску. Дорога известная. У них много стреляющих палок. Для мургу они окажутся крепким орешком.
— Но мараг, о котором ты говорил, сказал, что за ними будет погоня, — озабоченно проговорила Армун. — Надо бы пойти туда, предупредить.
— Они знают все сами, — сурово ответил Керрик.
Что делать? Можно ли что-то сделать? Или кровопролитие никогда не кончится? Все дело в Вейнте'. Умри она — и взаимное истребление прекратится. Но она далеко и от копья его, и от стрелы.
Так что сделать ничего нельзя — вот и весь ответ. Ничего. И саммады будут убегать, а мургу — преследовать. Жестокая, но неизбежная истина.
Глава двадцать шестая
Вечером Керрик пересек невидимую границу, отделявшую тану от иилане', чтобы вернуть самцам хесотсан. Оружие необходимо им для охоты — с копьем или луком они ничего не сумеют добыть. Заметив, что он уходит, Арнхвит окликнул отца и припустил следом. Одна из карт Эрефнаис была у него под мышкой — раскрашенные картинки просто завораживали мальчугана. Кроме самого Керрика, только его интересовали всякие изделия иилане'. Взяв сына за руку, Керрик направился в лес; детская ладошка, теплая и мягкая, подбадривала его. Впрочем, присутствие сына не могло развеять грустных дум и отчаяния.
— Ушедший возвращается! — крикнул Керрик, завидев Имехеи. — Есть информация великой важности.
Услышав его голос, Надаске' высунул голову из зеленой спальни, чтобы видеть, как говорит Керрик.
— Рад-видеть-снова, — проговорил он, сопровождая слова жестами облегчения.
— Согласен, — отозвался Имехеи. — После того как ты ушел, смерть от рук коварных устузоу нас ждала каждое мгновение.
Не обращая внимания на очевидное преувеличение, Керрик вернул хесотсан с жестами благодарности. В ответ на вопросительные движения, он рассказал им, что случилось в Алпеасаке.
— Устузоу бежали, там опять иилане'.
— Так близко… самки и смерть совсем рядом, — застонал Имехеи.
— Когда город принадлежал устузоу, тебе тоже не нравилось, — напомнил ему Керрик. — Решай, что тебе больше по вкусу.
— Плохо и то и другое, — отозвался Надаске'. — Смерть ждет нас: от острого камня или на родильных пляжах.
— Тогда держитесь подальше от города.
— Посмотри, видишь, — проговорил Арнхвит, пролезая между ними с картой в руках.
Имехеи взял ее, дивясь ярким краскам. Керрик открыл было рот… и умолк в изумлении.
Арнхвит говорил на иилане'. Неправильно и просто — но на иилане'!
Имехеи и Надаске' радовались цветам и тонко прорисованным деталям, а мальчик гордо следил за ними. Он слушал их речь и явно отчасти понимал, что они говорили. От радости Керрик подхватил мальчонку с земли, подкинул в воздух, усадил на плечи. А почему бы ему и не понимать иилане'? Малыш учился говорить, как все дети: приглядываясь и прислушиваясь… Сам Керрик выучил иилане' тоже мальчиком, хоть и постарше. Он был горд сыном, более чем горд. Произошло важное событие. До сих пор только он один на всем свете умел говорить на марбаке и иилане'. Теперь их двое.
— Предмет великого искусства, — проговорил Имехеи, поворачивая карту к свету, чтобы насладиться яркой раскраской. — Великое мастерство, посмотри на эти линии, протянувшиеся от одного края до другого.