Однополчане перешептывались за его спиной:
- Заговоренный дед, никакие пули его не берут.
И действительно, Людвиг выходил из страшных мясорубок без единой царапины.
***
... шел бой…
Кровавый, жестокий и бессмысленный. Бой за деревеньку, которую все никак не удавалось захватить и в ней закрепиться. Которую удары артиллерии уже сровняли с землей. Пехоту раз за разом поднимали и бросали в наступление, поддерживаемое с воздуха авиацией.
Людвиг видел из своего окопа, как был подбит самолет прямо у него над головой. Как черный дым повалил из-под фюзеляжа, и самолет рухнул в рощицу, виднеющуюся вдалеке. Поддавшись непонятному порыву, Людвиг, где ползком, где перебежками, двинулся к роще.
Когда он добрался, самолёт уже догорал, а метрах в тридцати лежало тело летчика.
Людвиг подошел, перевернул летчика на спину, стянул авиационный шлем, закрывающий лицо и вздрогнул. Он начал трясти юношу за плечи и тот, застонав, открыл глаза. Серые глаза. Людвиг смотрел на лётчика, и словно видел себя в зеркале. Не себя сегодняшнего, а такого, каким он был в первые годы после женитьбы на Оленьке.
- Кто ты? Как зовут? Как фамилия?! - спрашивал Людвиг, не переставая трясти юношу.
- Леонтием родители нарекли, - и летчик назвал свою фамилию.
- А мать? Мать твою как зовут?
- Ольга ... да кто ты такой, дед, почему задаешь вопросы?
Людвиг обнял юношу и, заплакав, прижал к груди:
- Отец я твой, Лёнечка ...
Вечером, смастерив волокуши из стволиков подлеска и своей плащ-палатки, Людвиг положил на них сына и отправился в сторону от линии фронта, туда, где, как он думал, должны быть свои.
Леонтий то приходил в себя, то снова терял сознание и тогда Людвиг, то кричал, то шептал ему:
- Уже скоро, сынок, потерпи. Ты не можешь умереть! Я твой отец! Я тебе запрещаю!
- Я потерплю, отец, потерплю, - юноша улыбался запекшимися губами.
К утру, Людвиг добрался до своей части и сдал Леонтия с рук на руки медикам.
- Ну вот и славно, вот и хорошо ... смогу Оленьке без страха в глаза смотреть.
В том, что ему совсем скоро предстоит встреча с Ольгой, он не сомневался.
Через день Людвиг узнал, что сына отправили в тыл, в госпиталь.
Леонтий быстро шел на поправку и все свои силы, весь авторитет, употребил на то, чтобы добиться для отца перевода в свой авиационный полк.
Документы о переводе были готовы к моменту выписки, и Людвиг встретил сына у ворот госпиталя. Им обоим был предоставлен краткосрочный отпуск для встречи с семьей перед отправкой на фронт.
Глава четвертая
Каждый день семья, рано пообедав, отправлялась на прогулку по городу. Ольга, умиротворенно улыбаясь, держала под руки двоих мужчин, которым едва доставала до плеча. В военной форме, с врожденной выправкой, сверкающие орденами и медалями, они вызывали жадное любопытство у соседей.
- Ольга, кто это? - хватали за рукав кумушки.
- Это моя семья, мой муж и мой сын!
- Вот тебе и юродивая, потайная–скрытная, - перешептывались соседки у нее за спиной.
Леонтий брал на руки Анечку, и девочка гордо посматривала на соседскую ребятю с высоты отцовского роста.
Вечерами Ольга снова и снова расспрашивала мужчин о войне и о прожитых ими без нее годах. А они не уставали повторять и рассказывать вновь и вновь, видя, как Ольга оживает и молодеет на глазах только от того, что слышит их голоса.
Уже во второй день побывки Ольга спросила сына, нет ли у него сведений о Ниночке.
Волноваху оккупировали через две недели после того, как Нина ушла на фронт. От нее так и не пришло ни одного письма.
Сведения у Леонтия были. И сведения невеселые.
Провоевала Нина совсем недолго.
В одном из страшных боев, когда Красная Армия бежала по всем фронтам, полк Нины попал в окружение и следы ее потерялись. Среди убитых она не значилась, а потому вскоре Леонтий получил известие, что его жена числится в списке «без вести пропавших». Это сообщение все же оставляло хоть какую-то надежду на то, что человек жив, в отличие от похоронки.
Ольга гладила сына по голове и успокаивала, как могла:
- Ну ничего, сынок, может, выжила, может в плен попала ...
- Ох, мама, неизвестно, что лучше. Уж если сразу погиб, считай, что отмучился, а вот как в плену будет, одному Богу известно, в какой лагерь попадет, - Леонтий горестно вздыхал, и его глаза туманились болью.
Видя, как переживает сын, Ольга вскоре прекратила расспросы о Нине.
Леонтий и Людвиг наперебой играли с Анечкой, не спускали девочку с рук, и Ольга наблюдала за их весельем с ласковой улыбкой.