Глава седьмая
События следующих дней Ольга запомнила плохо.
Сквозь черную пелену она видела, как подошел Людвиг, как собрались вокруг них люди, как подъехала машина неотложки и ее мальчика уложили на носилки и накрыли чем-то белым.
Ольга застонала и всем телом подалась в направлении, куда уехала машина.
Ольга помнила руку мужа, обнимавшую ее, помнила и понимала, что оказалась дома, но, кто и когда ее туда привел, осталось за гранью сознания.
Все заботы и хлопоты по организации похорон взяло на себя руководство города.
Только однажды, уже, когда тело ее сына привезли домой, Ольга сказала:
- Нужно позвать батюшку.
- Что Вы, что Вы, - зашептали ей в ухо доброхоты: - Он член Партии, ему не нужно отпевание.
- Он крещеный и он мой сын. Позовите батюшку.
И что-то такое было в глазах почерневшей от горя женщины, что сразу кто-то метнулся в предоставленный автомобиль и уже через час из ближней сельской церкви привезли батюшку, и он отпел новопреставившегося раба Божьего Леонтия.
На кладбище Ольга слышала, как мерзлые комья земли стучали обо что-то деревянное, но подойти к могиле и бросить камень в тело своего сына она так и не смогла, как ни пытались убедить и подтолкнуть ее сердобольные соседушки.
На похороны младшего брата успели приехать и Иван и Ванда.
Иван сидел за поминальным столом рядом с Первым Секретарем и слушал похвалы Леонтию, бесконечный рассказ о его, Леонтия, несгибаемом характере, о стремлении сделать мир хоть немного лучше.
Иван кивал и поддакивал, и рассказывал в свою очередь, как близки они были с братом, как похожи они взглядами и характерами, в общем, лез из кожи вон, что бы произвести самое наилучшее впечатление.
Ванда не отходила от матери и испуганно заглядывала ей в лицо.
За столом перешептывались кумушки:
- Вот уж бессердечная, ни слезинки не уронила, не завыла - не заголосила. А ведь младшенького хоронит. Где бы она была, если бы не сынок. Вот уж воистину - юродивая.
И кумушки горестно поджимали губы и пускали крокодилову слезу.
Люди разошлись, и огромная квартира стихла и опустела. Ольгу напоили лекарствами и уложили спать. За еще не убранным столом, с самого края, сидел Людвиг со старшими детьми.
- Не оставляйте мать одну, если со мной что-то случится, и об Анечке позаботьтесь.
- Да что с тобой случится отец! - попытался хохотнуть Иван, - Силен еще, как дуб! Нас переживешь!
- Не смей! Не смей никогда говорить отцу таких слов! Никому не смей, - Людвиг опустил голову. - Ну, идите, отдыхайте, а я посижу еще немного.
***
Казалось, неотложка поселилась у этого дома.
Утром Людвига отвезли в больницу.
Молодой врач качал головой:
- Инфаркт, прогноз крайне неблагоприятный, возраст уже, да и войну дед прошел от первого до последнего дня, какое уж тут здоровье.
Людвиг пробыл в больнице пять дней.
Ровно через пять дней, на девятый день от смерти Лёнечки, его сердце отказалось цепляться и бороться за жизнь.
Он отправился вслед за своим любимым сыном.
Так же без слез, Ольга встретила известие о смерти мужа, только говорить перестала совсем и, казалось, никого не узнавала, почернев лицом еще больше.
И уже по пройденному сценарию: кладбище, стук смерзшихся комьев земли по чему-то деревянному, невозможность подойти к разверзшей ненажорливую пасть могиле, поминки, чужие люди и шепот за спиной:
- Вот уж бесчувственная, за полмесяца двоих схоронила, а ни плача, ни воя ... юродивая ...
***
... и вой, и плач, и крик, и проклятия в небо начались уже на следующий день после похорон Людвига.
Казалось, до Ольги наконец-то дошло, что с нею уже нет и никогда не будет ни мужа, ни сына. Она носилась по комнатам, билась о мебель и стены, ничего не видя перед собой, потом останавливалась, поднимала глаза к небу и кричала, потрясая кулаками кому-то невидимому:
- Бог! Будь ты проклят Бог! За что?! Что я тебе сделала?! Почему ты издеваешься надо мной, отнимая мою жизнь по кусочкам?!
Ангел кружил над Ольгой, пытаясь обнять ее крыльями и успокоить, но она отмахивалась, как от надоедливой мухи:
- Убирайся! Ты мне не нужен! Ни ты, ни твой хозяин! Что я вам сделала?! За что?! - Ольга снова металась по квартире, отбрасывая стулья на своём пути, натыкаясь на детей, которые пытались удержать ее и как-то успокоить.
Снова к дому подъехала неотложка.
Врач вколол Ольге успокоительное, дал Ванде пачку таблеток, рекомендацию, как их принимать и строго настрого запретил оставлять Ольгу одну.
И Ванде и Ивану нужно было уезжать по домам, а потому вечером собрался семейный совет, чтобы решить, что делать с матерью.