Девочка вскоре придумала выход: она ловила индюшат по одному, засовывала им в клювы кашу, а чтобы птицы ее не выплюнули, еще и пропихивала палочкой в глотку.
Когда тётка пришла узнать, как проходит кормление, Анечка гордо показала ей пустую миску.
Думаю, вы не удивитесь, узнав, что в эту же ночь все индюшата подохли.
Ванда была взбешена. Подумать только! Каких деньжищ стоила покупка птенцов! А эта несносная девчонка что-то с ними сделала!
Ванда намотала на руку ремень и отправилась искать Анечку.
Девочка сидела в своей комнате и учила уроки.
Ванда, подойдя сзади и не говоря ни слова со всей мочи перетянула ее ремнем. Занесла руку для следующего удара, но опустить уже не смогла. Подскочившая Ольга, схватила дочь за руку:
- Не смей! Никогда не смей ее бить!
- Да? А что ты мне сделаешь?
Ольга, спокойно отпустила руку дочери и, глядя ей в глаза, еле слышно проговорила:
- Прокляну ...
Ванда вышла из комнаты и весь день обиженно бормотала себе под нос то по-русски, то по-грузински:
- Конечно, Ленечкина дочка ей роднее, чем мои дети ... вот вырастет оторва - наплачемся ...
«Оторвой» выросла не Анна, а Буцута ...
Уже лет с тринадцати девочка распробовала вкус вина и пристрастилась к нему.
Когда в доме собирались гости и кувшины пустели, Ванда отправляла дочь в погреб "наточить" вина. В огромную бочку был вделан шланг, и нужно было вначале присосаться к нему, что бы вино начало течь, а уже потом набирать в кувшин.
Сначала девочка сделала один глоток, потом еще один, потом ей понравился вкус вина и, зачастую, она успевала так «насосаться», что засыпала прямо у бочки.
Тогда в погреб посылали Анну, и уже она волокла в кухню наполненные кувшины.
- Где Буцута? - спрашивала мать.
- У нее голова болит, она заснула.
Совсем не сразу Ванда поняла, что происходит с ее дочерью, а когда все же поняла, было уже поздно.
Всеми правдами и неправдами Буцута стремилась к вожделенным бочкам. Ванда закрывала погреб на замок, но девочка придумала другой способ: она шла к соседкам и говорила, что мать послала ее за вином и протягивала пустой кувшин. Вина в Грузии всегда хоть залейся, а потому кувшин наполнялся и отдавался девочке, которая прятала его в зарослях лещины. Кода какая-то из соседок, встретив Ванду, спросила, что с ее вином? почему дочь прислала - Ванда сразу поняла, что к чему, но «позориться» перед соседями было нельзя.
- Перекисло, - ответила Ванда.
Мать лупила Буцуту, вырывала ей клочьями волосы, запирала в доме, но ни Доментий, ни Ираклий так и не узнали о пороке девочки. Ванда понимала: если узнают - убьют.
Буцуту украли, когда ей исполнилось пятнадцать.
«Женишок», раздираемый похотью, уговорил своих друзей, и они, встретив девочку, затащили ее в машину и отвезли в горы. Через три дня ее привезли к дому и высадили у ворот, а уже вечером приехали родители и братья женишка сватать Буцуту.
Ванда вздохнула с облегчением, Доментий спрятал ружье, «позора» удалось избежать.
Дочь выходит замуж.
Хочет ли девушка замуж? нравится ли ей этот юноша? Да кому какое дело?! Она «допустила», чтобы ее уволокли в горы, продержали там трое суток, значит «опозорила» семью. И, слава Богу, что мальчишке так понравилось обладать женским телом, что он решил жениться.
«Позор» прикрыли фатой, и Буцуту выдали замуж ...
Анна спрашивала у сестры, а любит ли та своего будущего мужа? Хочет ли замуж?
- А какая разница, он ли, другой ли ... все равно через месяц гулять начнет. Вон, полная общага сезонниц наехала, - безразлично отвечала Буцута.
« Никогда! Никогда я не выйду замуж без любви. Никогда мой муж мне не изменит»! - думала Анечка засыпая ...
...хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах ...
Часть третья. Анна. Глава первая
Нина очень быстро привыкла к мирной жизни, ну да это и не удивительно.
Франция радостно встречала своих героев-освободителей и осыпала их почестями. Как выяснилось, ее новый муж не только занимал видное место в довоенной компартии Франции, но и вел подрывную работу, находясь в плену.
Так ли это было на самом деле, Нина не знала, да и узнать, особо не стремилась. Хорошая должность мужа, квартира в центре Парижа, обеспечивали ей и ее новорожденному сыну комфортабельный быт и уверенность в завтрашнем дне.
Конечно, Нина очень тосковала по дочери, но чувство самосохранения было сильнее и удерживало от необдуманных поступков.