Анна переглянулась с мужем:
- А мы дома водку не держим.
- Вот хорошо, что мать обо всем подумала! Муська, возьми там, в сумке!
Толик вместе с матерью и сестрой быстро прикончил бутылку. Пригубила и Анна, в принципе не признающая никакого спиртного. Женщины разрумянились еще больше, разговоры становились все громче.
Когда до Анны дошло, что ее мужа собираются послать за второй, и гостьи и не собираются уходить, хотя за окном уже сгустились сумерки. Она, уже немного пришедшая в себя, начала выпроваживать беспардонную родню:
- Вы извините, но вам уже пора, мне дочь спать укладывать, да и нам завтра на работу с утра.
Тётки, недовольно бурча, начали собираться. Матрена обнимала сына, будто прощаясь навеки, и слезливо причитала:
- Ох, бачу, не уважает тебя жинка, совсем не уважает.
Толик что-то бубнил себе под нос, тоже одеваясь, чтобы провести женщин на остановку автобуса.
Анна рвала и метала, накручивала себя, дожидаясь мужа: "Вот я ему сейчас устрою! Я ему покажу и мамочку и сестричку!"
Открылась входная дверь.
Анна только собралась начать свой гневный монолог, как в лицо ей влетел кулак разгоряченного алкоголем мужа.
- Ты что, тварюка, перед матерью меня позорить вздумала?
Анна упала на кровать, не сумев удержаться на ногах. В своей корватке сидела насмерть перепуганная Регина.
- Толик, прекрати, - просила испуганная женщина: - У Регины может припадок начаться!
- Так ты мне на шею и свою недоделанную дочку еще повесила!
Анна в панике прижала Регину к груди, зажмурилась и была готова к тому, что этот зверь сейчас убьет и ее и дочь.
... В доме раздался храп. Толик уснул, свалившись на пол.
Наутро он ничего не помнил.
- Ты все придумала, - говорил он жене, - Не мог я такого сделать.
- Придумала?! А это у меня откуда? - Анна показала синяк на лице.
- Не знаю я, может где-то ночью ударилась ...
Анна собралась немедленно подавать на развод, но Толик валялся в ногах, просил прощения, выл и плакал, обещая, что такого больше никогда не повториться. Из бельевой веревки он мастерил петлю и грозил повеситься на входной двери, если Анна его бросит.
С хутора приехала вся родня.
Они "успокаивали" Анну, ругали Толика, но, краем уха, Анна услышала, как Матрена шепнула своей дочери:
- Подумаешь, цаца какая, стукнул мужик легонько, сразу разводиться собралась.
Но даже не все это остановило Анну от немедленного развода. Хитрая деревенская баба, нащупала, чуйкой поняла слабинку Анны.
- А что люди про тебя скажут? Одного мужика в могилу свела, теперь другого выгнала, - Матрена опустила в пол поросячьи глазки.
- Что вы такое говорите? Никого я в могилу не сводила! Откуда вы это взяли?
- Да мне все равно, Тольке с тобой жить ... но вот люди говорят ...
В итоге все осталось так, как и было, до развода дело не дошло.
Не то, чтобы Анна пожалела своего мужа, или хотела дать ему второй шанс. Нет, совсем нет. Она до смерти боялась, что ее "осудят люди". Откуда у нее взялся этот страх перед людским поголосом?
Может это, так ненавидимое ею, "грузинское воспитание" дало извращенный и убогий росток? Мы этого не знаем ...
Глава четвертая
Анна оказалась в западне, которую сама же себе устроила.
Она не любила мужа, все в нем ее раздражало, начиная от манеры говорить и одеваться до его нахрапистой родни, которая являлась в гости, когда вздумается, беспардонно вваливалась в крошечную комнату, требовала исты и пыты.
Её коробило от их громких голосов, от разговоров о здоровье свиней и качестве свежевыгнанного самогона. Единственное, на чем Анна сумела настоять, так это на полном отсутствии в доме спиртного.
Когда родственнички, приехав в очередной раз, вытащили из сумки бутылку с мутной буряковкой, Анна спокойно подошла к столу, взяла в руку бутылку, и, с размаху, грохнула ее об чугунный уголок печи. Родня вытаращила глаза, Матрена запричитала:
- Та шо ж это такое? Вот как ты гостей принимаешь.
- Водки в нашем доме не будет! - спокойно сказала Анна.
- Так как же так? Уже мужик и рюмку выпить не может, когда захочет?
- Хочет - пусть едет к вам и пьет, хоть зальется! Домой пусть приходит, когда протрезвеет!
Толик промолчал.
Как говорила одна из соседок Анны, правда о своём муже: «Золотой человек, когда трезвый».
Так и повелось с того дня.
Иногда, обычно перед выходными, Толик уезжал на хутор к матери, домой возвращался через день, а то и два. С помятой рожей, воняющий остатками перегара, но уже проспавшийся и трезвый.
И начинал пахать, как заведенный.