Наташа взяла у больного кровь и сделала в лаборатории анализ. Вместе с нею пошел Виктор Петрович. Молодая женщина принялась орудовать со стеклами и пробирками. Взбалтывала содержимое, смотрела на свет, разглядывала мазки под микроскопом, с чем-то сравнивала.
- Ну что? - спросил академик.
- Нельзя понять, в чем тут дело. Ясно выраженный лейкоцитоз. Белых кровяных шариков больше двенадцати тысяч в кубическом миллиметре.
- Гм… А норма шесть - восемь тысяч. Да, странно.
- Значит, в организме у него что-то происходит. Но что именно, я не знаю.
Как известно, белые кровяные тельца, или лейкоциты, защищают организм от вредных микробов. Едва враги проникают внутрь живого существа, как происходит своего рода мобилизация. Многомиллионные армии лейкоцитов бросаются в атаку. От жара горячих битв с проникшим в кровь неприятелем и повышается во время болезни температура тела.
Анализ крови ясно показывал Наташе, что в организме больного имеется какой-то скрытый яд. Только этим и можно было объяснить увеличение количества белых шариков. Но что это был за яд, она не могла понять.
Она решила посоветоваться с Виктором Петровичем. Академик беседовал в своей каюте с Сандомирским. Наташа рассказала про больного. Сандомирский не придал ее словам большого значения.
- Ничего, отлежится… - сказал он небрежно. - Человек упитанный и здоровый.
Но академик был другого мнения.
- Нет, это что-то серьезное. Но что?… - Он развел руками: - Во всяком случае, Наталья Васильевна, надо тщательно наблюдать за больным. Может быть, это влияние здешнего климата? Нужно быть готовым, что и другие могут захворать. Всё записывайте. Это очень важно!
За ночь Михаилу Андреевичу стало много хуже. Он плохо спал, несмотря на снотворное, метался в постели и даже бредил. В эту ночь Наташа дежурила у постели больного и с удивлением прислушивалась к бессвязным фразам.
Профессор выкрикивал отдельные и непонятные слова:
- Жарко! Очень жарко! Нельзя дотронуться… Наташа попробовала дать ему освежающее питье. Шаповалов отталкивал кружку:
- Не надо! Вода горячая! Все горячее! Ядовито! Он произносил и другие, но уже совершенно бессвязные слова, рвал на себе пижамную куртку.
К утру температура спала, но больного стал трясти мучительный кашель. Михаил Андреевич просто задыхался от его приступов. Это был сухой и ничем не объяснимый кашель. После ночного бреда профессор пришел в себя, но его трудно было узнать. Некогда круглое и постоянно улыбающееся лицо астронома осунулось и стало серьезным. Глаза приняли страдальческое выражение. Два раза после особенно сильных приступов кашля он обнаруживал кровь на платке. Наташа не могла скрыть этого от больного, и он с изумлением смотрел на красное пятно.
Горькая улыбка появилась на лице астронома.
- Кровь! - сказал он.
- Ничего, это от напряжения, - пыталась успокоить его Наташа.
- Нет, это конец… - Потом прибавил: - Какая тоска!…
- Пройдет, пройдет, - говорила Наташа, едва сдерживая слезы и проклиная свое бессилие.
Вскоре зашел Виктор Петрович и попытался ободрить профессора разговором на научные темы. Больной безучастно смотрел прямо перед собой и ничего не отвечал.
Кашель показал, что процесс происходит в легких. Шаповалову стали давать биомицин.
В тот день дежурил Сандомирский. Хорошо зная Михаила Андреевича, он постарался и приготовил обед повкуснее. Сварил суп из рыбных консервов, поджарил блинчики с мясом, которые очень любил астроном, а на закуску подал салат из крабов. Больному налили стакан белого вина. На третье был компот из фруктов.
Каково же было огорчение Сандомирского, когда больной даже не притронулся к этим вкусным вещам.
- Не хочется, - сказал он тихим голосом. - Очень вкусно, но мне не хочется.
Он выпил только глоток вина.
В салоне шли невеселые разговоры.
Ночной мрак еще не вполне рассеялся, и за окнами виднелась темно-синяя мгла рассвета. Вдруг на небе вспыхнули огни полярного сияния. Профессор приподнялся на локтях, чтобы лучше видеть поразительное явление, но со стоном опустился на постель.
- Вам плохо, Михаил Андреевич? - спросила, склоняясь к нему, Наташа.
- Не знаю… Голова болит… И глаза режет. Света выносить не могу…
Наташа прикрыла настольную лампочку листом темной бумаги.
Пришел Виктор Петрович и спросил:
- Температуру мерили?
Наташа посмотрела на градусник: 38,8…