- Ну как? - спросил академик, обращаясь к Одинцову.
- Мы, несомненно, удаляемся от Венеры. Мы не стали ее спутником. Это уже ясно. Но куда именно летит ракета, я еще не могу определить.
- Теперь вы наш штурман! - Академик положил руку ему на плечо. - От вас зависит, попадем ли мы на Землю или…
Он не договорил.
Владимир повернулся к нему:
- Было бы обидно… Надеюсь, мы не уклонились от маршрута. А если и уклонились, то незначительно. Сейчас сажусь за вычисления. Солнце у нас за кормой и слева. Так и должно быть.
В рубке появилась Наташа и уселась в кресло позади пилота. Владимир обернулся к ней и сказал:
- Ну вот! Возвращаемся домой… Всё теперь позади.
Что-то там, на Земле? Жива ли моя старушка? Так обидно, что нет связи.
- Да, как будто возвращаемся… - поддержал его академик. - Теперь можно сказать, что нам удивительно повезло. Как раз к нашему прибытию вулканическая деятельность несколько затихла. Представьте себе посадку в тех условиях, при каких мы покидали Венеру?
Наташа вдруг нервно рассмеялась и закрыла лицо руками.
- Что с тобой? - спросил Владимир, на этот раз не оборачиваясь. Наташа не ответила.
- Что с тобой? - повторил Владимир с тревогой.
- Не верится, что все это было.
- Было, дорогая. И наяву!
- Как во сне. До последних дней жизни буду я видеть эти потрясающие картины, грозы, вулканы, черные скалы, багровое море… Страшно!
- Хочется поскорее очутиться на Земле. На этот раз довольно!
- Конечно. Но все-таки была огромная, поразительная красота!
- Подавляющая!
- А помнишь эти грозы?…
Владимир не ответил. Он был слишком занят своими штурманскими обязанностями, чтобы вести в такое время посторонние разговоры. Когда Сандомирский отдохнул от неприятных переживаний в камере амортизации, Одинцов передал ему штурвал, а сам спустился вниз, чтобы произвести вычисления.
Пока ракета летела туда, куда влекли ее таинственные силы.
- Все-таки наша экспедиция - необыкновенное событие! - задумчиво сказал Красницкий.
- Конечно!
Виктор Петрович что-то подсчитывал на блокноте, но прекратил писать:
- Это лишь начало. Я уверен, что исследования Венеры и других планет будут продолжаться. Мы только разведчики. Вслед за нами на Венеру, несомненно, будут посланы другие ракеты. Ученые будут работать там. Исследуют всю планету, ее горные породы, растительность…
- Теперь ясно, - сказал Красницкий, - что там имеется гораздо больше, чем на Земле, таких элементов, как уран, торий, радий…
Наташе вспомнилась одинокая могила профессора Шаповалова. Каменная площадка, и на ней глыба базальта, обозначавшая место, где спал последним сном замечательный ученый, хотя и слабый духом человек.
- Это понятно, - заметил академик. - Венера ближе к Солнцу и получила от него больше актинидов.
- В какую эпоху?
- Когда наше светило было еще звездой типа Вольф-Райе. Запасы радиоактивных элементов на Венере, безусловно, огромны. Это настоящая кладовая энергетических материалов, которые, может быть, понадобятся нашим далеким потомкам через тысячи лет - когда эти материалы будут исчерпаны на Земле.
Красницкий продолжал возиться с радиоустановкой.
- Через тысячи лет… - повторила за академиком Наташа.
Вдруг Красницкий с особенной энергией стал суетиться над аппаратом.
- Связь! - сказал он, прислушиваясь к чему-то. До него долетели еле слышные звуки из далекого пространства, где была Земля. Потом послышался отрывок какого-то сообщения…
- Виктор Петрович! - послышался его радостный голос. - Рация работает! Принимаю Землю!
Взволнованный академик бросился к нему и тоже надел наушники.
В эфире отчетливо звучал человеческий голос. Академик услышал:
- Внимание! Внимание! Говорит радиостанция ВНИКОСМОСа. Говорит ВНИКОСМОС. Вызываю советскую космическую ракету! Сообщите ваше положение! Сообщите ваше положение! Нужна ли помощь? Нужна ли помощь?… Перехожу на прием.
Выждав, когда в эфире установилось молчание, Виктор Петрович стал передавать на Землю радиограмму:
- Говорит советская космическая ракета. Направляемся на Землю! Направляемся на Землю! Задание выполнено. Работы экспедиции закончены. Заканчиваю передачу. Перехожу на прием.
Снова в эфире установилась тишина. Требовалось около двадцати минут, чтобы волны радиостанции космического корабля достигли до Земли, а ответные вернулись на ракету.