Джеймс рассмеялся:
– Не совсем… Пользуйтесь пишущими машинками «Практика» или «Ксерокс». У них все шрифты – словно с одной колодки; вычислить, на каком именно аппарате напечатан текст, невозможно.
– В театральной библиотеке есть такой аппарат, – припомнил Бенни.
– Прекрасно. Требуется написать семь писем сенаторам, чьи голоса будут решающими при голосовании по вопросу номер S2876. Суть вопроса: обнародовать ли данные о подоходных налогах акционерных банков? Сейчас вопрос – на стадии законопроекта. А у нас на каждого из этих семи сенаторов собран компромат. И есть хотя бы по одному такому факту, огласка которого ошеломит страну, – сказал Джеймс.
– Шантаж?
– Конечно же нет, если письмам, их содержанию, будет придана корректная форма. На то вы и литератор. Возьметесь, попробуете?
Бенни пожал плечами:
– Возьмусь.
– Прекрасно, – сказал Джеймс. – Пришлите мне по копии. Адрес указан на конверте. Адреса сенаторов вы обнаружите внутри конверта. Отправлять письма лучше всего с Центрального телеграфа или с Главного почтамта. – Джеймс повернул лицо в мою сторону: – Как у вас со статистикой, Марианна?
– Математика всегда давалась мне тяжеловато, – сказала я.
– Но программировать умеете? – спросил Джеймс.
Я чуть было не обиделась:
– Не безграмотная же я!
– Прекрасно, – улыбнулся Джеймс. – Это предельно простая работа. – Он вручил мне папку, в ней я обнаружила два листа бумаги с машинописным текстом. – Мы хотели бы выявить консессуальные, то есть основанные на устных соглашениях, связи, существующие между различными, якобы враждующими между собой лобби. Мы абсолютно уверены в том, что эти связи существуют. Уверены хотя бы потому, что одни и те же люди постоянно остаются у власти, вне зависимости от результатов выборов. Ваша цель – по итогам целого ряда голосований вычленить устойчивые пары, вскрыть тайные связи между различными лобби.
– Звучит заманчиво, – кивнула я.
Так оно на самом деле и было, в тот момент я не кривила душой.
– Время вашей работы на компьютере оплачивайте сразу и только наличными. Расходы я вам возмещу. И вам, Бенни.
Собрание продлилось ещё минут десять. Дэймон и Кэтрин получили очередные задания. Бенни и я покинули логово Джеймса сразу после окончания собрания. Остальные чуть задержались, решив расходиться по одиночке через определенные интервалы времени. Дабы не привлечь излишнего внимания к дому. Мы с Бенни сели на поезд подземки.
По дороге Бенни заглянул в конверт:
– Я, значит, – Ллойд Карлтон, Мэдисон-авеню, 35. Подходящий адрес.
– Что ты думаешь обо всем этом? – прокричала я в ухо Аронсу в грохочущем по рельсам вагоне.
Кроме нас в нем ехало ещё несколько пассажиров.
– Об организации? Ей-богу, не знаю. Хотел бы я знать, о чем они сегодня умолчали, разговаривая с нами!
– Ты вел себя сегодня как завзятый революционер. Радикал, – сбавила я тон.
– Старался держаться пораскованнее, – проорал мне в ухо Бенни.
– Полагаю, ты понравился Рэю, а на Кэтрин вряд ли произвел впечатление, – сказала я Аронсу и спросила: – Революция неизбежна, а?
– Только если они разорвут отношения с Мирами, – заверил меня Аронс.
Глава 21
За кулисами
Совещание закончилось. Все разошлись, и в комнате остался один Джеймс. Он углубился в чтение книги. Дверь тихо отворилась, и на пороге появился Уилл.
– Любопытно? – спросил он у Джеймса.
– По идее, да. Но не диаграммы.
– Я не о книге спрашиваю. Об этих двоих, новеньких.
– А… Да, они вызвали у меня определенный интерес. Думаю, есть резон подержать Бенни какое-то время на крючке.
– Без проблем. А что О’Хара?
– Меня настораживает то, что она принципиально не берет на себя никаких обязательств. Перед ней ни в коем случае нельзя раскрывать карты. И перед Бенни тоже, пока мы от неё не избавимся, – сказал Джеймс.
– Согласен. Поднимемся наверх?
Джеймс встал:
– Рановато, однако. Да черт с ним.
Они вызвали лифт. Уилл вставил в прорезь пластину-ключ и нажал на кнопку «Пентхаус».
– С Мак-Грегором вы раскручиваете? – спросил Джеймс.
Уилл кивнул:
– Сегодня ночью, если все пойдет гладко.
Они вошли в помещение пентхауса. За длинным столом сидели пятеро – мужчины и одна женщина. Мужчины чистили оружие. Приветствуя Джеймса и Уилла, они ударили себя кулаками в грудь, кое-кто даже дважды.
Кэтрин выжидающе смотрела на Уилла. Уилл кивнул Кэтрин:
– Сегодня ночью.
Кэтрин закончила сборку небольшого карманного, бьющего одиночными, лазерного пистолета, убрала его в кобуру и покинула помещение.
Уилл побрел вдоль стены, поводил пальцем по прикладам стволов, покоящихся в оружейной стойке. Здесь были лазеры, винтовки под пороховой заряд и газовые «пушки». Уилл добрел до конца стойки, снял учебную винтовку и прицелился в мишень, которой служил пластмассовый силуэт человека. Мишень находилась в противоположном конце зала. Она имела два светочувствительных блока, вмонтированных в силуэт, – в области головы и в области сердца. Уилл выпустил короткую очередь, пять выстрелов, и в ответ пять раз прозвенел звонок – ни одного промаха.
Уилл улыбнулся, взял в руки длинноствольную снайперскую винтовку, сел за стол и принялся её разбирать. Он считался лучшим стрелком в пентхаусе.
На следующее утро газеты сообщили, что сенатор Уильям Мак-Грегор скончался ночью в своей постели от кровоизлияния в мозг.
Газеты, правда, не упомянули, что сенатор был в постели не один и что кровоизлияние наступило после того, как кто-то выстрелил в голову сенатора из лазерного пистолета, а затем подбросил на окровавленную подушку отпечатанный типографским способом манифест террористов.
Глава 22
Запутавшись в собственной паутине
20 октября. Я заканчивала составление программы для группы Джеймса, когда в компьютерной появился мой бравый фэбээровец, студент-офицер Хокинс. Пришлось солгать, что я готовлюсь к семинару «Теневая политика в американской истории». Солгать-то я солгала, но, Боже, как екнуло мое сердце в тот момент. Знакомьтесь, Марианна О’Хара, шпионка!
У Хокинса было совсем немного работы на компьютере. Он закончил её, когда я укладывала отпечатанный текст в конверт. Мы пошли выпить кофе. В беседе я упомянула о том, что на следующую четверть у меня запланировано большое путешествие по Европе в рамках университетской программы «Культура планеты». Я была приятно удивлена, узнав, что Хокинс отправляется в то же путешествие и в то же время. Оказалось, что в течение последних двух лет он копил деньги на поездку и не брал на работе отпуск.
У меня возникло какое-то двойственное ощущение: с одной стороны, конечно, чудесно, что с тобой в одной туристической группе едет знакомый человек, причем не просто знакомый, а американец, который тебе явно симпатичен. С другой стороны, связавшись с Уиллом и Джеймсом, ты не можешь не думать о том, какую оценку дал бы Хокинс их деятельности, узнав о ней. Понятно, что не все так просто; реакция Хокинса на подобные вещи должна быть неоднозначна, ведь он достаточно образован и умен, чтобы не осознавать – делать политику чистыми руками ещё никому не удавалось. Но одно дело – читать о погрязших в коррупции политиках саркастические намеки в прессе, и совсем иное – напрямую сталкиваться с людьми, шантажирующими сенаторов.
Мы выпили с Хокинсом по чашке кофе и отправились пофехтовать в спортзал. Хокинс демонстрировал искусство самозащиты, фехтуя двумя саблями. В том бою, который я наблюдала, он не оставил сопернику никаких шансов. Я же проиграла четыре боя подряд, потом сменила тактику и попыталась построить игру на контратаках, но пропустила такой болезненный укол в подмышку, что больно до сих пор. Знаю, мне никогда не достичь вершин мастерства в этом виде спорта, но я продолжаю им заниматься. Бой захватывает меня и, кроме того, позволяет «выпустить пар» после напряженного рабочего дня. Мне по нраву, что в этом виде спорта никто не делит спортсменов по признаку пола, и женщины в состоянии на равных сражаться с мужчинами. А Хокинс все больше напоминает мне Чарли. Неужели я так сильно скучаю по Чарли, скучаю, несмотря ни на что? Или это моя плоть скучает по его плоти? А быть может, я просто пытаюсь вспомнить, как выглядит тело обнаженного мужчины, и хочу предстать в самом выгодном свете перед человеком, которому не прочь отдаться?