Порой исчезали и городские огни — пропадали за гребнем волны, через который она с трудом пробиралась. В такие мгновения она оказывалась отрезанной от всего. От пространства. От времени. От самой реальности. Оставались лишь серость и дождь, всё сильнее прижимавшие её к тёмной воде. Воспоминания о прошлом тускнели. Она всегда слышала, будто перед глазами утопающего за мгновение проносится вся жизнь, но теперь едва могла припомнить хоть какой-нибудь её фрагмент до того дня, когда её заперли. Может быть, память вернётся тогда, когда измученные мышцы наконец откажут и вода сомкнётся над её лицом в поцелуе, который уже никогда не разомкнётся. Но теперь огни стали ближе — на этот раз она была уверена.
Правда, их оказалось меньше, чем ей помнилось, но после бесконечного, казалось, заплыва наверняка уже стояла глубокая ночь. Надежда влила новые силы в конечности, до этого двигавшиеся словно механическая игрушка, у которой медленно кончается завод. Здесь было течение — она чувствовала. Оно пыталось унести её прочь от огней, обратно в бескрайний простор, из которого она столько сил потратила, чтобы выбраться.
Борясь с течением, она наконец сумела различить впереди береговую линию. И тут её охватил новый страх. Навстречу поднимались отвесные каменные стены. Город был построен на высоком берегу. Она могла добраться до суши — но взобраться по этой скале ей не удастся.
Она слишком долго и упорно боролась, чтобы теперь поддаться отчаянию. Стиснув зубы, она пошла наперерез течению, двигаясь вдоль берега. Разглядеть почти ничего было невозможно — лишь нависающую стену черноты, жестоко отделявшую её от невидимого города наверху. Но затем впереди, во тьме, чернота словно немного отступила. Почти не смея надеяться, она поплыла к этому разрыву в стене. Течение становилось всё сильнее. Уставшие мышцы пронзала боль, но теперь приходилось грести ещё отчаяннее, чтобы её не унесло прочь.
Утёс здесь действительно становился ниже, однако там, где естественная преграда сходила на нет, от наводнений возвели стену. В отчаянии она вцепилась в покрытые мхом камни. Пальцы скребли по ним, не находя опоры. Течение снова оторвало её от стены, не дав ни секунды передышки.
Она всхлипнула и выругалась. Проливные дожди подняли воду до самого высокого уровня, не оставив ни полоски берега ни под утёсом, ни под дамбой. Но поскольку отступать в ту сторону, откуда она приплыла, было бессмысленно, она заставила измученные мышцы снова бороться с течением. Линия дамбы, казалось, изгибалась внутрь, и ей почудилось, что впереди, совсем недалеко, в чёрной преграде действительно есть просвет.
Продвижение давалось мучительно тяжело, течение всё усиливалось, но в конце концов она поняла, где находится. Каменная набережная возвышалась над рекой, протекавшей через город и впадавшей в залив. Городские ливневые стоки переполняли реку, и река в полном разливе неслась вдоль искусственной стены. Теперь её сила почти превосходила возможности девушки. Снова и снова она хваталась за скользкую поверхность стены, пытаясь найти опору. И каждый раз течение оттаскивало её назад.
Из стены в реку выходили ливневые коллекторы, некоторые уже скрытые водой. Их поперечные струи создавали вихри, которые то на мгновение укрывали её от течения, то яростно рвали в сторону, но всё же позволяли понемногу продвигаться против самой реки. Подхваченный паводком мусор невидимо бил её в темноте. Крысы, в панике выплывавшие из затопленных коллекторов, барахтались рядом, пытались взобраться ей на плечи и на лицо. Она отбивалась от них, не обращая внимания на укусы: вся её воля была сосредоточена на борьбе с течением, и на новый ужас уже не оставалось сил.
Внезапный водоворот швырнул её в углубление каменной стены, и в следующую секунду ноги больно ударились о скрытый под водой выступ. Она наполовину поплыла, наполовину поползла вперёд, цепляясь пальцами за покрытые слизью ступени. Судорожно всхлипывая от облегчения, она вытащила себя из воды на каменную лестницу, выступавшую из стены.
Долгое время ей было достаточно просто прижиматься к мокрому камню. Измученным конечностям больше не приходилось напрягаться, удерживая её на воде, а сердце бешено колотилось от усталости. Паводок плескался у самых ног, продолжая подниматься. Промокшая насквозь крыса вскарабкалась ей на голень, отыскав такое же убежище, как и она. Она отползла выше по ступеням и лишь тогда снова начала осознавать окружающее.
Итак. Она справилась. Она слабо улыбнулась и посмотрела назад, туда, откуда приплыла. Дождь, тьма и расстояние образовывали непроницаемую стену, но она представила, как спасатели уже сверяют имена найденных. Напротив её имени галочки не будет. Она обхватила руками обнажённые рёбра.