Ей хотелось поскорее уйти с этой улицы: в темноте позади крыс, казалось, становилось слишком много, чтобы можно было продолжать их игнорировать. Может быть, между домами найдётся переулок, через который можно выбраться из прибрежного квартала и попасть в жилую часть города, — потому что теперь уже не оставалось сомнений: эта улица была заброшена много лет назад.
Она внимательно всматривалась в каждое здание, но нигде не находила прохода между ними. Без света она не решалась вслепую забираться внутрь какого-нибудь полуразвалившегося дома и искать выход через него.
На мгновение она остановилась и прислушалась. Уже некоторое время из темноты позади доносились царапанье мокрых когтей и беспокойный писк. Теперь слышен был только дождь. Неужели крысы бесшумно смыкались вокруг неё? Она стояла перед портиком с колоннами — банк? церковь? — и вглядывалась в густую тень, размышляя, не поискать ли там укрытия. Перед одной из мраморных колонн стояла статуя — ангел, наверное, или какая-нибудь аллегорическая фигура.
Разглядеть её почти не удавалось. Было видно лишь, что она словно изуродована — вероятно, вандалами, — сгорблена и будто привязана к колонне толстыми тросами или верёвками. Лица она не видела. Тишина ей не понравилась. Она снова поспешила вперёд.
Миновав портик, она резко обернулась, чтобы посмотреть, не крадутся ли следом крысы.
Крыс не было. Она видела ряд колонн. А уродливая фигура исчезла. Тогда она побежала. Не разбирая дороги, не думая, куда гонит её паника. Справа была только балюстрада, отмечавшая край стены, и бурлящая внизу вода. Слева — непрерывный ряд заброшенных домов. Позади — ночь, дождь и нечто, чьё присутствие заставило крыс разбежаться.
А впереди — теперь она видела достаточно хорошо — улица упиралась в скальную стену. Спотыкаясь, она двинулась к ней, потому что возвращаться туда, откуда прибежала, не смела. Подойдя ближе, она увидела, что стена не сплошная: по ней круто вверх поднималась лестница к террасе. Здесь высокий берег снова вздымался над рекой, и каменная набережная заканчивалась у поднимающейся скалы.
На склоне теснились дома, фасадами выходившие на террасу уровнем выше. В одном из окон сквозь дождь светился огонь. Дыхание вырывалось рваными судорожными всхлипами, ноги сделались словно резиновыми, но она заставила себя полубегом-ползком подняться по скользким от дождя ступеням. Наверху снова была вымощенная кирпичом площадка и балюстрада по краю.
Её встретил ряд обветшалых домов, плечом к плечу стоявших на возвышении, с заколоченными окнами и мёртвыми фасадами. Свет был справа, над рекой. Теперь она видела его ясно. Он манил из последнего дома на террасе — громоздкого викторианского особняка, нависшего над обрывом. Створчатое окно на уровне дальнего конца террасы выходило в запущенный сад.
Она перелезла через низкую стену, отделявшую дом от террасы, и пригнулась под занавешенным окном. Внутри была уютная на вид гостиная, обставленная по-старомодному. Пожилая женщина вязала крючком, а рядом с ней в кресле сидела молодая женщина в платье горничной и читала вслух книгу.
В другом конце угловой комнаты ещё одно створчатое окно выходило на чёрную воду далеко внизу. Не будь она так измучена и напугана, возможно, действовала бы осторожнее, остановилась бы и подумала, какое впечатление произведёт её вид. Но она вспомнила тот шаркающий звук, который слышала, карабкаясь на террасу, и то, как, когда она мгновение назад оглянулась, тьма словно собралась наверху лестницы. Не думая ни о чём, кроме спасения от ночи, она резко постучала костяшками пальцев по стеклу.
Услышав стук, пожилая женщина подняла голову от работы, а горничная уронила на белый фартук книгу в жёлтом переплёте. Они смотрели на окно не столько испуганно, сколько неуверенно, словно не могли понять, что именно услышали. Занавеска скрывала её от них.
Пожалуйста! — беззвучно молилась она, не в силах крикнуть. Она застучала настойчивее и прижалась к стеклу. Они увидят, что она всего лишь девушка. Увидят, что ей нужна помощь.
Обе уже стояли. Пожилая женщина что-то быстро говорила, но слов она разобрать не могла. Горничная бросилась к окну и начала возиться с защёлкой. Ещё секунда — створка распахнулась, и она ввалилась в комнату.