— Посмотри-ка! — Кэтрин указала на капельки крови размером в четверть дюйма, оставшиеся на теле Леннона. — Ужасно. Не могу дождаться, когда увижу, что они сделали с Куртом Кобейном…
Финли передёрнуло.
— Хорошие спецэффекты, это точно.
Пение нарастало, возвышенные голоса отдавались эхом, как гром.
— Вы видели Жёлтый Знак? Вы нашли Жёлтый Знак? Пусть красная заря догадается, что мы будем делать, когда этот голубой звёздный свет умрёт и всё будет кончено. Вы видели Жёлтый Знак? Вы нашли Жёлтый Знак?
Они повторили припев ещё два раза. На последней ноте свечи погасли и свет на сцене стал ярче.
Первая часть пьесы касалась интриг королевского двора. К стареющей Королеве приставали её дети: Кассильда, Алар, Камилла, Тейл, Уохт и Альдонес — все претенденты на трон Ихтиля. Они соперничали за корону, чтобы династия продолжалась и каждый претендовал на то, чтобы быть законным наследником. Несмотря на все их усилия, Королева отказалась отдать корону. Мама Касс запела и у Финли по коже побежали мурашки.
— Вдоль берега разбиваются облачные волны. Солнца — близнецы опускаются за озеро. Тени удлиняются, в Каркозе. Странна ночь, когда поднимаются чёрные звёзды и странные луны кружат по небу. Но ещё более странным является потерянный Каркоза. Песни, которые будут петь Гиады, где развеваются лохмотья Короля, должны умереть неслышными в тусклой Каркозе. Песнь моей души, мой голос мёртв, умри же, невоспетый, как слёзы непролитые высохнут и умрут в потерянной Каркозе.
Толпа зааплодировала, восхищённая её выступлением. Затем на сцене появился персонаж Кобейна, лицо которого скрывала бледная маска. Когда он повернулся спиной к зрителям, толпа ахнула. Волосы и череп исчезли, оставив лишь проблеск серого вещества.
После этого Финли с трудом следил за сюжетом.
Персонаж Кобейна, Призрак Истины, обрёк на гибель Королеву и её подданных. Угроза, очевидно, исходила от несуществующего города, который должен был появиться на другой стороне озера. Отреагировав на это известие, Королева приказала подвергнуть его пыткам.
Хотя Кэтрин, казалось, была в восторге, Финли становилось всё беспокойнее. Он нашёл его бессвязным до абсурда. В какой-то момент один персонаж признался в любви другому. Затем они обсуждали расу людей, у которых не было анусов и которые могли потреблять только молоко, эвакуируя свои отходы через рвоту. Персонажи продолжали болтать и Финли впал в полубессознательное состояние — его мысли были заняты другими вещами, но реплики актёра гудели у него в голове.
— Есть так много вещей, которые невозможно объяснить! Почему некоторые аккорды музыки заставляют меня думать о коричневых и золотистых оттенках осенней листвы?
— Пусть красная заря догадается…
— Альдебаран и Гиады соединились, моя Королева!
— Что мы будем делать…
— А теперь спи, благословенный сон и пусть тебя не тревожат эти дурные предзнаменования.
— Когда этот голубой звёздный свет умрёт…
— Город Каркоза появился на другой стороне озера Хали!
— И всё кончено…
Он не знал, как долго простоял так: голова поникла, глаза были полузакрыты. Лёгкий смех Кэтрин и хихиканье остальных зрителей снова разбудили его. Он посмотрел на часы, потом оглядел остальных посетителей. Его внимание сразу же сосредоточилось на паре позади них. Голова женщины лежала на коленях возлюбленного, покачиваясь в темноте. Прежде чем он успел сказать об этом Кэтрин, он заметил ещё одно действо, на этот раз в их собственном ряду. Мужчина в конце любовно кусал другого мужчину за ухо, достаточно сильно, чтобы потекла кровь. Его напарник в экстазе облизнул губы.
— Кэтрин… — прошептал он.
Она шикнула на него и сосредоточилась на пьесе, её лицо было поглощено вниманием. Её щёки пылали и Финли заметил, что её соски сильно выделяются на фоне блузки. Не говоря ни слова, она положила руку ему на колени и начала гладить его через штаны. Несмотря на странное настроение, царившее в театре, он почувствовал, как у него набухает член.
Как раз в этот момент в задней части театра поднялась суматоха — вошёл ещё один актёр. Толпа обернулась, когда актёры с насмешливыми криками потрясения и ужаса указывали на него. Он был одет в позолоченную мантию с алой бахромой и застёжкой из чёрного оникса, на которой был инкрустирован любопытный золотой символ. Хотя его лицо было скрыто под бледной маской, идентичной той, что носил Кобейн, нельзя было ошибиться в фирменной развязности. Он пронёсся по проходу, остановившись, когда толпа разразилась спонтанными аплодисментами.